За ужином много говорили о Советском Союзе.
– А помнишь, Анна, как в 1935 году, будучи на практике на Днепропетровщине, в деревне Хортица, мы молотили пшеницу? – спросил Мартинес.
– Как же, помню! У всех в волосах было столько пыли и мякины, что превратились в дикобразов.
– Ну и поездка была! – продолжал Валенсуэла, – Днепрогэс! Замечательно! Неповторимо! Кто на Днепрогэсе не бывал, тот и чуда не видал! – произнес мой собеседник и стал рассказывать, уже в который раз, о гиганте советской индустрии, о больших заводах в Запорожье и Днепропетровске. Это мощь, это сила!
– Да! – ответил Кольман, добавив: – У нас есть все, чтобы дать немедленно решительный отпор всяким агрессорам: есть и промышленность, и хорошо вооруженная и обученная Красная Армия. Ее мощь растет из года в год, а военачальники и командиры имеют и опыт гражданской войны, и нужную подготовку.
– О, да! Ваши пушки, самолеты и танки лучше немецких и итальянских! – восторгался Валенсуэла.
Я заметила, как испанские товарищи тепло и внимательно относились к советскому советнику на Южном фронте – Вильгельму Ивановичу Кольману.
– Очень хороший, энергичный товарищ, – сказал мне Валенсуэла. – Жалко, что я плохо говорю по-русски, а товарищ Кольман вовсе не говорит по-испански.
Кольман, видимо, понял, что разговор идет о нем.
– Что это вы меня склоняете? – спросил он.
– Валенсуэла с похвалой говорит о вашей работе.
Вскоре после прибытия в Хаен состоялось общее собрание отряда, на котором присутствовал и товарищ Валенсуэла.
Тогда многие иностранцы еще плохо знали испанский и в каждой группе один из них, лучше других понимавший его, переводил остальным.
Прошло более 40 лет, как я покинула Хаен, но и сейчас мысленным взором хорошо вижу небольшой город, окруженный садами и оливковыми рощами, приютившийся у склона горы, из-за которой не раз вылетали фашистские стервятники, обрушивая бомбы на мирных жителей.
В Хаене Рудольфо опять начал все сначала. С раннего утра до позднего вечера занимался подготовкой нового пополнения, налаживал производство мин, гранат. Правда, теперь у него были помощники – это ученики первого набора, прошедшие солидный курс обучения. Некоторые из них побывали в тылу врага под Теруэлем. Мне было поручено заниматься материальным обеспечением, связью с провинциальным комитетом партии. Это было довольно трудно, так как у нас уже было больше ста человек, а на довольствии мы нигде не состояли и жили благодаря заботам Хаенского комитета партии.
Дней через десять Рудольфо с одной группой уехал для действий в тылу врага под Гранадой, а Доминго Унгрия с другой – в Вилла Нуэва де Кордова.
Вопреки моему желанию, Рудольфо оставил меня в Хаене, где было человек 40 обучающихся.
Иван Гранде уехал с Рудольфо, а Иван Хариш оставался в Хаене.
– Не горюй, Луиза, мы еще свое возьмем, – сказал мне Хариш за ужином.
Группы Доминго и Рудольфо изучали обстановку и готовили диверсии.
Доложив первые полученные от Доминго данные об обстановке в тылу врага, я задержалась у полковника Кольмана.
У него был маленький штаб: два переводчика, радиостанция, радист Николай Иванович Миронов, всегда довольный и весело улыбающийся, с фотоаппаратом, готовым щелкнуть в любой момент. На пару с ним работал шифровальщик Иван Алексеевич Гарбар – высокий, внешне замкнутый. Видимо, сказывалась его специальность: «всегда все секретно».
После ужина сидели у фонтана, в дворике, обнесенном высокой стеной, а внутри – цветы и аквариум с рыбками.
Николас заводил патефон, слушали музыку – испанскую и советскую, я мысленно уносилась в Москву – на Родину.
Хотелось посидеть и отдохнуть, но пришел Пепе и, поздоровавшись, сказал:
– Луиза! Састре с Харишем собираются на ночные занятия. Им нужны мины и какие-то взрыватели, а ключи у вас!
Я стала прощаться. Кольман решил меня проводить. Выдав все необходимое для занятий, мы вернулись. «Штаб» уже разошелся, мы остались вдвоем и продолжали прерванную беседу.
Разговорились о работе.
– Очень мне трудно с моими переводчиками, – сказал Кольман. – Разговор через два «трансформатора». Командующего фронтом раздражает одно появление сей «гвардии», а когда начинаю беседу, он явно нервничает, постукивая по столу пальцами, пока с русского переведут на французский, а с французского на испанский…
Видя, что я задумалась, Кольман сделал паузу и затем продолжал.
– Луиза! Мне приходится разговаривать с испанскими военачальниками, нужно говорить убедительно и кратко. Мне необходим настоящий переводчик. Переходите ко мне! Что вы делаете у Рудольфо? Занимаетесь по хозяйству, спите на динамите? Да у него есть еще два переводчика, которые могут вас заменить. Работать у меня будет несравненно лучше. Вы почувствуете себя хорошо в нашем маленьком коллективе, и не надо будет ни о чем заботиться. Все будет!
– Но как на это посмотрит Рудольфо?
– Нужно лишь ваше согласие, а остальное беру на себя. Война есть война. Ему прикажут – и все.
Я уже была готова согласиться, но наш разговор оборвал телефонный звонок.
Рудольфо нашел меня и здесь!
