Поздоровавшись, осведомившись о моем здоровье, сказал:
– С местной дирекцией все согласовано. Наши артисты могут выступать вместе с любителями. Подготовь срочно семь гитаристов.
Это значило: «С командованием боевых участков все согласовано. Наши диверсионные группы могут действовать во вражеском тылу совместно с добровольцами из подразделений, находящихся на фронте. Подготовить диверсионную группу в составе 7 человек.
Я доложила Кольману о полученном задании.
– Все это и без вас могут сделать. Переходите скорее ко мне, не пожалеете.
– Подумаю, – сказала я, прощаясь.
– Не задерживайтесь, а то динамит, он и есть динамит, да и угонит вас Рудольфо куда-либо в деревню, – напутствовал меня Кольман.
Его предложение заставило меня действительно задуматься. Фактически я уже не работала в качестве переводчицы, а превратилась в помощника Рудольфо. В его отсутствие со всеми вопросами шли ко мне. Было очень трудно, но и в то же время я чувствовала, что приношу пользу, помогаю в подготовке людей к операциям, да и сама многому научилась. Но предложение Кольмана меня все же прельщало и не только потому, что «Рудольфо угонит в деревню». В деревне я выросла и работала. В деревне и воздух лучше и спокойнее, но Кольман очень нуждался в замене двух «трансформаторов», как он называл иногда своих переводчиков, одной переводчицей.
Утром встретила Ивана Хариша. Он был в хорошем настроении.
– Выполнил задание досрочно! Изготовил все три образца мин, – сказал он.
– Хорошо, – ответила я. Но, видимо, так ответила, что Хариш понял что-то неладное.
– Вы чем-то расстроены, Луиза? – заметил он.
Я посмотрела на Хариша, восхищаясь его неутомимостью, рассудительностью, большим жизненным опытом, и мне захотелось с ним поделиться своими намерениями.
– Слушайте, Хариш, мне предлагают новую работу – переводчицей у товарища Кольмана, как вы на это смотрите?
Хариш недоуменно посмотрел на меня и улыбнулся.
– А как же Рудольфо?
– Я ему как переводчица уже не нужна!
– Но ему нужны не только переводчики. Нужны и помощники.
– Переводчиков себе он уже нашел, есть у него и помощники.
– Нет! Не пустит вас Рудольфо. Вспомните, как хотел от него уйти Иван Крбованец. Не пустил. Съездил на станцию и не отпустил, а с вами он не расстанется.
– Прикажет начальство. Он человек военный. Вы и без меня обойдетесь.
– Если новое назначение зависит от вас, то я не советую уходить. Возвратитесь домой – будет о чем рассказать, будет о чем вспомнить, ведь мы – республиканские диверсанты!
Хариш сделал небольшую паузу и, глядя в упор на меня, продолжал:
– Не советую, Луиза! Мы к вам и вы к нам уже привыкли.
Как всегда неожиданно, вошла Эсперанса, занимающаяся вопросами снабжения, финансами и исполняющая обязанности секретаря.
– Луиза! Финны опять просят водки, – выпалила она.
– Никакой водки! Приехали воевать, а не водку хлестать, – сердито сказал Иван Хариш. – Если им нужна выпивка, то надо было идти к анархистам, те нам еще в порту, как прибыли в Испанию, предлагали вдоволь коньяком поить, только переходи к ним.
– Никакой водки! – подтвердила и я и пошла беседовать с финнами. Увидев меня, они сразу присмирели. Один из них понимал по-английски. Поговорили и согласились, что коньяку выпьем только после удачных диверсий…
Сразу занялась подготовкой для Рудольфо диверсионной группы. Отправив «гитаристов», я всё думала о том, что мне делать: дать согласие Кольману или остаться с диверсантами.
Рудольфо с группой из-под Гранады задерживался. Нетерпеливая Росалина ждала своего Мигеля. Она даже приготовила ему подарок.
Рудольфо вошел неожиданно.
– Росалина! Наши приехали! – позвала я, увидев прибывших.
– Подожди, Луиза, подожди! – пытался предупредить меня Рудольфо, но было уже поздно.
Сияющая Росалина вбежала в комнату.
– Салуд, камарадас! Салуд! – радостно приветствовала она прибывших, но те не отвечали. На их лицах – растерянность и печаль. Среди них не было Мигеля.
По виду вернувшихся я поняла, что случилось тяжелое, трагическое.
– Где Мигель? – спросила Росалина упавшим голосом.
Все продолжали молчать.
– Где Мигель? – уже крикнула девушка.
Хуан Гранде снял берет и произнес:
– Мигель… погиб в бою.
Все сняли головные уборы. Росалина бросилась в свою комнату и, рыдая, причитала: «Мой, мой дорогой Мигель»…
Все пробовали ее утешать, но она долго не могла успокоиться.
Когда Росалина немного пришла в себя, я сказала Рудольфо:
– Кольман просил тебя по прибытии сразу зайти к нему. – Я осталась с Росалиной.
Рудольфо вернулся от Кольмана не в духе. А утром мы уезжали с группой в Вилла де Кордова.
Доминго встретил нас радостно. Он уже все подготовил для создания опорной базы и организации еще одного филиала школы.
– Формирую конный диверсионный взвод, – не без гордости говорил он Рудольфо, показывая первых 8 лошадей, которых он достал с помощью Хаенского комитета партии.
Первый кавалерист, которого я увидела, был сын Доминго – бойкий восьмилетний Антонио – довольный, он гарцевал на спокойном красавце.
