Человек обходит деревянный ящик, в котором лежит мертвая женщина. У нее лицо Изольды.
Похороны?
Это ее мать, и Кайя видит похороны. Отсюда ощущение одиночества.
Когда умерла его собственная, Кайя испытал лишь досаду, что придется задержаться в городе, тогда как побережье ждет. Подумалось даже, что сделала она это сугубо для того, чтобы не отстать от Аннет: вечное соперничество с закономерным итогом.
Сейчас он смотрел, не в силах отвернуться, как ящик накрывают крышкой. Несут. Опускают в яму. Сырая земля сыплется сверху с отвратительно громким звуком. И руки мокрые. Не его руки – Изольды.
Ей мучительно страшно оставаться одной.
– Я здесь. – Кайя не уверен, слышат ли его.
Но кресты исчезают, и появляется река, синяя и мирная. Берег с недостроенным замком. И человек, в руках которого кукла в розовом платье. У человека лицо Мюрича, одно это вызывает ярость.
Во сне ей легко дать выход.
– Прочь! – Достаточно слова, чтобы стереть ублюдка.
Выходит, не только ему снятся кошмары.
Утром Изольда сказала:
– На нашей кровати однозначно удобней.
С этим Кайя спорить не собирался.
– И… ты же видел. Ты мне нужен не меньше, чем я тебе.
Следовало отказать. А еще лучше – отослать к Мюррею с охраной, но… Кайя больше не верил в надежность охраны.
– Знаешь, наверное, я никудышная жена. – Изольда лежала тихо, точно опасаясь, что сейчас ее прогонят. И будь у Кайя хоть немного совести, так бы он и сделал. Но совесть определенно закончилась, и он лежал, позволяя себе еще минуту отдыха. Или две.
Без умения использовать такие минуты Кайя не выжил бы.
– Почему?
– Если бы я была хорошей женой, я бы запретила тебе делать то, что ты делаешь. Мне следует тебя остановить. Не знаю как, но… но не отворачиваться. Кайя, я не хочу, как остальные, делать вид, что ничего не происходит. Поэтому не сбегай. Пожалуйста.
– Не буду.
Ей легко обещать, тем паче что Кайя сам желает того же. Вот только не всегда следует потакать собственным желаниям.
– Но я должен хотя бы попытаться.
– Я знаю. И Урфин знает, что ты делаешь все возможное. И Тисса. И никто не ставит тебе в вину то, что ты не можешь просто закрыть этот… балаган. Они омерзительны. Даже не Кормак, его я хотя бы понять могу. А все остальные… Как ты здесь жил?
По привычке.
По правилам.
По дорожкам, проложенным кем-то другим. Слабое оправдание.
– Иза… – Когда все закончится, Кайя отвезет ее на остров.
Там нет людей. И вообще ничего, кроме снега и окаменевших бабочек.
Паладинов, которые в это время подходят к берегам. Ледяного ветра. Огня.
Тишины.
Раз в год там можно вернуться в себя, потом, когда все закончится. Но сначала он должен сказать.
– Завтра я вынесу приговор. Если не ошибся, то скоро появится Кормак. Он предложит выход. Прошение Тиссы о помиловании будет поддержано Советом, если я разорву свой брак. Они найдут достаточно свидетельств твоего недостойного поведения.
Следовало выразиться иначе, потому Изольда дышать перестает. Но не спрашивает, ждет продолжения.
– Прошение будет подано к вечеру. Я откажу.
– Что?
– Я откажу. Так надо. Условие неприемлемо. А попытка помиловать вызовет очередную затяжную войну. И мне придется пойти на уступки. А я больше не хочу уступать. Поэтому откажу. Урфин вспылит. И я запру его в Круглой башне. До казни. После он уедет из города. Если и ты прилюдно оспоришь верность моего решения, я буду вынужден тебя наказать.
Изольда умница и все понимает правильно.
– Как?
– Запру. В Круглой башне хватит места на двоих. Также тебе придется присутствовать на казни, опознать тело после. К сожалению, свидетельства Урфина будет недостаточно, Долэг слишком мала, а иных родственников у девушки нет. И никого, кто бы знал ее так же хорошо, как ты.
Кайя знал, что она не откажет. И вопросов опасных, способных насторожить тварь в голове Кайя, задавать не станет. Поступки Кайя не противоречат закону, равно как и мысли.
– Тебе будет неприятно. Но я настаиваю.
– Деспот, – сказала Изольда и, дотянувшись, поцеловала.
– Чудовище.
Ему опять не поверили.
Лорд-канцлер появился именно тогда, когда Кайя уже начал сомневаться в собственных прогнозах. И эта вынужденная пауза – Кормак наверняка не случайно тянул время – вызвала глухое раздражение. Лорд-канцлер выглядел ровно так, как во все предыдущие дни, – безупречно.
Темный костюм, не траур, но почти. Золотая цепь с медальоном канцлера.
Трость с навершием в виде когтистой лапы.
Без парика и пудры он кажется старше, чем есть на самом деле. Седина. Морщины. И эта неестественная неподвижность осанки, которая против воли внушает, что человек прикладывает немалые усилия, дабы казаться молодым и бодрым.
– Доброго дня желать не стану. – Кормак соизволил поклониться, медленно, не сгибая спину. И будь в кабинете иные зрители, кроме Кайя, они бы уверились, что лорд-канцлер слишком стар для таких формальностей. – Ваша светлость готовы меня выслушать?
– Вполне.
Продолжая играть спектакль – Кормак медленно, обеими руками опираясь на трость, опустился в кресло, – лорд-канцлер не перешагнул ту черту, которая отделяет драму от комедии.
Хороший актер.
И держит паузу, словно собираясь с мыслями.
