Позади продолжают молчать, и я бы давно сказала имя лучшей подруги, или той, что проживает в Лос-Анджелесе, но руки мужские, и Ками явно тоже не обладает подобными. Не знаю почему, но я почему-то ляпаю следом:
– Джаред?
– Ты задолбала, – подаёт голос тот, кто когда-то взял меня на слабо, и тот, кто прижимает меня к себе с такой силой, что я запросто могу выплюнуть легкие через задницу.
Улыбка расползается по лицу за долю секунды, и всё печальное вылетает из головы с той же скоростью, что Эван прилагал к броску мяча. Заключаю его в кольцо своих рук и крепко прижимаюсь к человеку, которого вижу только по фотографиям в соцсетях после завершения школы.
– Ты только что перечислила мне свой список мужиков или Том всё тот же первый и единственный? – смеётся Эван, но тут же замолкает, когда видит выражение моего лица, которое я скорей стремлюсь исправить, как стирательная резинка карандаш на листе.
– Какого черта ты тут делаешь? – перевожу тему и стараюсь унять дрожь в голосе.
– Спрашиваешь так, будто не рада старому другу, – улыбается он, закатывая глаза.
Закусываю губу и издаю непонятный визг, который смешит Эвана, и он снова прижимает меня к себе, поставив подбородок на макушку и покачивая нас из стороны в сторону.
– Я так рада тебя видеть, – тараторю я, закрывая глаза и слушая биение его сердца, прижимаясь к груди.
– Твой рабочий день завершён?
– Да.
Вновь принимаю попытку найти телефон, который звонил, и про который я забыла, как только почувствовала на себе чужие руки.
– Это я звонил, Алекс. Отвлекающий манёвр, детка.
– Умно, – улыбаюсь я.
Отпускаю друга и разглядываю его изменения. Карие глаза такие же тёплые, как много лет назад, под лучами солнца, они становятся цветом лучшего молочного шоколада с лёгким отблеском сверху; белая футболка с кармашком на правой груди, поверх которой нежно бежевый бомбер и джинсовые шорты с кроссовками. Ничего не изменилось, разве только цифры в виде возраста. Хотя, есть что-то ещё, что-то незримое. Его взгляд другой – рассудительный, улыбка не намекает на пошлость, а сам он выражает абсолютную безмятежность и гармонию. Из-за этого, я не сдерживаю новый порыв и писк, вновь заключаю его в свои объятия, чтобы перенять то спокойствие, которое сейчас есть в нём. Есть ещё одно – кольцо.
– Господи, да ты женат! – верещу я, схватив его руку, на которой блестит то самое обручальное кольцо.
Эван смеётся, а я с восторгом смотрю то на кольцо, то на его лицо.
– Где она?
– В Таллахасси, дома.
– Ты познакомился с ней там?
– Я познакомился с ней на пляже, когда сломал ногу из-за сёрфа, – улыбается Эван.
– Она вытаскивала тебя из воды?
– Нет, она делала мне искусственное дыхание рот в рот, когда я притворился мёртвым, – довольно сообщил Эван, словно это какая-то победа, к которой он долго шёл.
– Ты, конечно, притворялся? – хихикаю я.
– Не совсем, я и правда расшиб себе голову о доску, и сломал ногу.
– Господи, – продолжаю посмеиваться я, – любовь с первого взгляда?
– С первого поцелуя, – кивает он.
– И на каком свидании ты первый раз её поцеловал?
– Когда чуть ли не убился о волну, – смеётся Эван.
Кладу ладонь на сердце и улыбаюсь.
– Как романтично.
– Да, если бы я не был в крови и не помирал. Даже не хочу представлять своё лицо в тот момент. Она такая делает мне искусственное дыхание, я сую свой язык ей в рот, ну, как тебе?
– Мерзость, – смеюсь я.
– Алекс, до завтра, – слышится голос Мартина со стороны, с интересом рассматривающий Эвана, который в этот момент держит меня в своих объятиях.
– Пока! – размахиваю рукой и посылаю легкую улыбку.
– Я не вижу на твоём пальце кольца и не читаю фамилию Дуглас на фейсбуке. Спрашивается, какого хрена? – спрашивает Эван, не зацикливаясь на Мартине.
Выдыхаю, и коротко улыбаюсь без намёка на радость.
– Мы разошлись.
– Что? Когда? – хмурится Эван.
– Три с половиной месяца назад, – пожимаю плечами и не пытаюсь нацепить на лицо маску.
– Уверен, он уже рвёт на заднице волосы, если вина на нём. Расскажешь?
– Нечего рассказывать. Обычная ссора, которая обернулась такими последствиями.
– Почему я в это не верю?
– Не знаю, звучит глупо и тупо, но это единственная правда.
– Ладно, не будем о дерьме, я вижу, что ты не горишь желанием потрещать на эту тему. Но если захочешь, то я послушаю.
– Совсем не хочу.
– Хрен с ним. Если всё-таки виноват он, то он идиот, и Джаред был прав.
– Джаред?
– Ну, когда они были на вечеринке, называли друг друга идиотом и куском идиота, – смеётся Эван.
– Наверно, я просто не брала во внимание.
– Скорей всего. Как Лизи?
– Отлично, нянчит детей, терпит и любит Картера, короче, живут душа в душу.
– Я видел. Когда ей звонил, она пищала что-то про платье и кашу на диване, – хохочет Эван, – двойная удача.
– Она самая, – киваю я.
– Поужинаем и поболтаем?
– Да, ты же не рассказал мне, что забыл в Нью-Йорке.
– Веди, – улыбается Эван.
