Кусаю внутреннюю сторону щеки, потому что тошнота подступает к горлу, а картинки с подобным моментом так и норовят заползти в голову. Я представляла это миллион раз в различных версиях, продолжительности и положении, и ничего из того, что было – не было приятно. Наоборот, таким образом, я лишний раз убивала себя. Я могу добить себя, узнав правду, а могу успокоить, если это не было таким романтичным, эротичным, страстным и желанным. Привет, моё противоречие, я вновь рада приветствовать тебя в своём разуме.
– Не расстраивайся. Он урод, мы же так решили? – с поддержкой, поглаживает её плечо Гвенет.
– Так, – кивает она.
– Урод? – вырывается изо рта, за что я мысленно отрезаю собственный язык, потому что произнесла вопрос вслух.
– Да, – жмёт плечами Гвенет, – он бр…
– Не надо, – резко перебивает девушка, – забудем об этом.
– Ты же хотела по… – снова начинает Гвенет.
– Я сказала не надо!
Сглатываю ком расстройства и разочарования, но возможно, мне знать ни стоит. Будь там что-то большее, не знаю, через какое время смогу смотреть на него без доли отвращения.
– Кто прислал букет? – улыбается новоиспеченная коллега, – поклонник?
– Наверно, – говорю я, пожимая плечами, чтобы выбрать ответ между да и нет.
– Красивые, он явно накосячил или пытается тебя очаровать.
Пройдясь к цветам, она рассматривает каждый букет.
– Не пишет записки?
– Нет, – вру я.
– Кажется, ты плохо смотрела, – смеётся она, вытащив небольшой квадратик из одного букета.
Я снова чувствую, как кровь отхлынула от лица. Не знаю, что Том пишет в них, ведь ту, что сейчас сжата в руках – тоже не читала. Знаю, сейчас, как минимум двум девушкам тут может стать плохо, если он написал своё имя. Хотя, сколько на свете и в Нью-Йорке ещё проживает парней с данным именем? Разве только один, которого мы обе знаем, и который брат того, с кем я на одной из фотографий.
– Тут фотография, – улыбается Гвенет, – очень милая. Он накосячил, явно не поклонник.
Кажется, мир застыл, и я тоже. Я лишь молю Богу, чтобы её не увидела рыжеволосая девушка. Не хочется спустя месяц наживать себе врага. Я слишком хорошо знаю, насколько страшна женская месть. Воспоминания о Алише и Хэйли врываются в сознание, но я встряхиваю головой и протягиваю дрожащую руку в сторону Гвенет, чтобы перехватить вторую часть подарка.
Как только квадратик появляется в руках, что-то помогает расслабиться, но слёзы рвутся наружу, и я вновь застываю. Небольшая фотография, уменьшенная в размерах, которую сделал Том, как минимум четыре года назад. Благодарю небеса за то, что его присутствия на снимке нет, но есть протянутая ко мне рука с браслетом, который он постоянно носит. Черно белая фотография, где на берегу Потомака я, смеясь, бегу от него спиной; ветер помогает волосам липнуть к лицу и трепать их по воздуху. Он всё же поймал меня тогда, хотя, скорей я сдалась сама, приняв его ладонь. Живой кадр с эмоциями, которые когда-то будоражили кровь. На белом квадрате, по центру размещён снимок, а под ним написано «живая», что не совсем понятно. Соскакиваю с кресла и лечу к остальным букетам, откуда вынимаю ещё несколько квадратиков. На всех снимках присутствую только я; где-то есть его нога, рука или часть щеки. Нога, когда он подвернул ее, и я помогала разминать, точней, училась это делать. Опустив голову, я сжимаю ступню Тома и улыбаюсь, слушая его рекомендации, ниже под снимком написано «заботливая». Смотрю на второй, где целую его в щёку, следующая надпись «нежная». Третье фото, где я переплетаю наши пальцы и прижимаю кисть к своей щеке, закрыв глаза и с улыбкой на лице, ещё одно слово «тёплая». Четвёртый тот, что я сжимала в ладони. Разворачиваю квадратик и стараюсь удержать рвущиеся слёзы. Бита застыла в руке, а я, довольная, показываю ему язык, пятая надпись «Смешная».
– Покажешь? – спрашивает Гвенет, на что я мотаю головой в разные стороны.
Это слишком личное, в этом нет ничего эротичного, но эти моменты интимные, родные и любимые, как и тысячи других. Они только между нами. Девушки смотрят на меня с небольшим замешательством.
– Это личное, – говорю я.
– Горяченькое? – смеётся Гвенет, – видимо, мне повезло или не повезло.
– Нет, просто личное.
– Сильно накосячил?
– Достаточно сильно.
– Я когда-то смотрела сериал, и там говорили: «Каждый заслуживает второй шанс», возможно, тебе стоит задуматься.
Согласно киваю и сую записки в сумку, вновь занимая рабочее место. В правом окошке висит новое сообщение, которое я тут же открываю.
Главный редактор издательства Lifestyle Фрэнк Ли:
