Полки в шкафу пустеют, и это несёт какое-то облегчение и досаду, ведь он может скоро уйти, а какое бы ни было напряжение между нами, я наслаждаюсь его компанией. Дверь распахивается, чуть ли не разлетаясь на кусочки стекла под ногами и на пороге по взмаху летучего пороха из Гарри Поттера, возникает Мартин. Я буквально видела вспышку зелёного цвета перед глазами, когда он появился. Конечно, я просто брежу, но когда представляю, начинаю смеяться, из-за чего Том, выгнув бровь, смотрит на меня, а Мартин уже привык к моей шизе или музе, как он её называет, поэтому со спокойным выражением лица ожидает успокоения.
— Дай ей время, иногда у неё крыша едет, — говорит он Тому, который теперь уже поднимает вторую бровь, из-за чего я начинаю смеяться ещё больше. Кому, как ни Тому знать, насколько я шизанута.
Парни смотрят на меня, а я не могу остановиться.
— Дурдом, — сквозь смех, произношу я, создавая ветер перед лицом с помощью ладоней. Мне чертовски жарко. Я точно снизошла в поместье Люцифера.
Когда смех проходит, я устало выдыхаю. Не понимаю, когда могла так сильно перенервничать и утомиться.
— Что на этот раз? — спрашивает Мартин с улыбкой.
— Вам лучше не знать, иначе тут же за мной пошлют парочку людей со смирительной рубашкой.
— Извиняюсь, если помешал, — кивает он, — но я не мог тебе не показать, он пришёл только сейчас.
— Что именно?
— Его проверяли, и он прошёл проверку.
— Что поверяли?
Мартин крутит баночкой в руках и мои глаза округляются.
— Фрэнк сойдет с ума, — шепчу я.
Мартин выгибает бровь.
— Друг, — киваю я, получая его улыбку, в то время как на лице Тома мелькают сотни эмоций, но в то же время оно остаётся непроницаемым.
— Напивайся в своё удовольствие, но поделись хотя бы кружкой, — говорит он, после чего протягивает ладонь Тому. — Мартин.
— Том.
Парни жмут друг другу руки, и становится не по себе. Эту баночку с чаем я хочу выкурить, чтобы успокоиться, потому что мне, как и Шелдону, не хватит всех видов ромашкового чая, чтобы успокоить ярость в груди, только в моём случае нервозность.
— Ладно, увидимся позже, — предлагает Мартин, — на обеде?
— Она уже приглашена на обед, — отрезает Том, явно удивляясь самому себе в произнесённой фразе. Но Мартин антиконфликтный человек, даже больше Тома, поэтому, он просто пожимает плечами.
— В любом случае, увидимся, работаем через пару дверей друг от друга.
Не знаю, для чего он это сказал: чтобы что-то показать или не думая, но это было второе или даже третье, что меня в действительности беспокоило. Как только дверь закрывается, я медленно поворачиваю голову в сторону Тома.
— Уже приглашена? — спрашиваю я.
— Друг? — в ответ, задает вопрос он.
— Никто тут не должен знать, что Фрэнк мой друг. Это корпоративная этика. На работе — он начальник, за пределами — друг. Но мы часто забываем об этом, поэтому рискуем. Ляпнула не подумав. Это его любимый чай, и мой тоже. Он продаётся только в Китае.
— А Сохо?
— Там нет. Я попросила Мартина посмотреть в Сан-Франциско.
— Ладно, моя очередь. Я хотел пригласить тебя, если ты, конечно, согласишься. Но если бы не остановил его, то мог не спрашивать, заранее полученный отказ. Не уверен, что ты могла согласиться, но это хотя бы можно исправить и сказать, что у тебя изменились планы.
— Хорошо, — киваю я.
— Я буду честен до конца. В первую очередь сыграла ревность.
Том смотрит в мои глаза, и я замечаю, как волны океана внутри бьются о скалы. Я не показываю, как сильно на меня влияют его слова, но когда я могла что-то скрыть от него?
— Хорошо. У меня не изменились планы.
Уголки его губ снов поднимаются вверх, как и мои.
— Но мне нужно время, чтобы убрать тут.
— Я могу помочь тебе или заехать ближе к обеду.
— Я… Боже, веду себя как девочка лет пятнадцати, — смеюсь я, закрывая ладонями лицо.
— Нет, — улыбается Том, — тогда ты была более бесстрашней. Я ещё помню, что это ты меня поцеловала.
— Ничего не поменялось, если ты не понял.
— Разве?
— Да, если учитывать предпоследнюю встречу.
— Что касаемо того, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виновато.
— Я не жалею, если ты хочешь узнать это.
— Ты уверена?
— Я уверена. Мне стыдно, но я не жалею.
Щеки вспыхивают, когда Том внимательно рассматривает моё лицо на признаки вранья, но находит лишь пылающую правду.
— Хорошо, мы можем забыть это?
— Если ты хочешь, — киваю я.
— А ты не хочешь?
— Нет.
Вскинув брови, он отворачивается и сгребает папки с пола.
— Что с ними делать?
Смех так и рвётся наружу, но я сдерживаю его порывы, указывая на полку внизу.
— Сейчас я прибегаю к ним редко.
— Что там?
— Мои проекты.
— Ты же пишешь по ним статьи.
— Писала, — поправляю я. — И… ты читаешь мои статьи?
— А сейчас?
— Уже нет. Мне нужно что-то новое. Ты ответишь?
— Да, читал каждую.
Эта честность сведёт меня в гроб, либо я лопну из-за краски на лице.
— Я сделал правильный выбор на вечер.
— Какой?
— Сюрприз? — вновь предлагает Том, и я согласно киваю.
