Три первых дня сражения были исключительно важны; противник с трудом приходил в себя после нашего внезапного удара и очень медленно подтягивал к прорыву свои войска. В первые два дня он главное внимание уделял созданию резервов в ближайших секторах и усилению ими своих опорных пунктов. В течение этих первых дней, а затем и на протяжении всего сражения враг не сумел использовать слабость наших флангов. Почти все время франкистские войска атаковали Брунете с фронта. В первые три дня республиканские войска имели большие возможности для наступления, но республиканское командование было еще более медлительным, чем франкистское. В эти три дня резервы не были введены в бой, и большие возможности осуществить общий разгром сил противника на Мадридском фронте не были использованы.
В Брунете я еще больше укрепился в мысли, появившейся у меня в период атаки Серро Рохо в январе 1937 года, а затем под Гвадалахарой. Да, это так — больше всех удивлялись нашим начальным успехам в наступлениях высшие инстанции нашей собственной армии!
Вообще, планы наступательных операций хорошо составлялись, но обеспечение их выполнения не было достаточно отработано, особенно развитие начального успеха. Целый ряд высших командиров-профессионалов, лояльно служивших Республике, на протяжении всей войны так и не освободились от впечатления, которое производили ополченческие колонны первых дней боевых действий с их беспорядочным продвижением вперед и таким же отступлением, без военной техники и дисциплины боя, атаковавшие, когда это было наименее уместно, и отступавшие, когда можно было сопротивляться. Эти профессиональные военные, а также многие командиры из ополченцев не понимали и, по-моему, не поняли до сих пор характера войны, которую мы вели. Они не поняли, какой тип армии соответствовал этой войне. Существует довольно распространенное мнение, что в нашей армии особенно слабыми были низшие командные кадры. Это абсолютно не соответствует истине. Кто действительно был слабым, так это как раз высшие командиры; им не хватало веры в способности командиров, вышедших из глубин народа; в то же время они явно преувеличивали качества командиров вражеской армии. Им не хватало веры в народ и в победу нашего дела. Примерами этого в период брунетского сражения могут служить полковники Хурадо и Касадо (последний позже перешел на сторону врагов Республики), бывшие последовательно командирами XVIII корпуса, чьи действия в сражении были очень плохими. Да и действия других высших командиров — не профессионалов, а ополченцев — таких, как «Кампесино», Картон и Мера (последний тоже позже предал защитников Мадрида), больше заслуживали разбирательства в военном трибунале. Однако такие люди продолжали командовать бойцами Народной армии.
И наоборот, за один год тяжелой школы боев десятки тысяч людей из народа научились понимать, что такое война: умели пользоваться картой, овладели тактикой поведения на поле боя. Кроме того, они твердо верили в победу. И эта уверенность была важнейшим условием победы в войне, которую мы вели.
Несмотря на указанные недостатки, стратегический успех, достигнутый республиканскими силами, очевиден. Наступление противника на Севере было полностью остановлено и планы его сорваны. Обстоятельства, в силу которых месяц предоставленной Северу передышки не был использован во всей широте и должным образом, это уже. другой вопрос.
Большой прогресс был достигнут в соблюдении секретности наших планов. Илья Эренбург в своих мемуарах писал, что подготовка Брунетской операции была секретом полишинеля и он узнал о ней от своего шофера. Домысел допустим в литературе, но в данном случае жаль, что мой старый друг Эренбург прибег к этой форме, говоря так об операции, отличительной чертой которой именно и являлось соблюдение тайны, в которой она подготавливалась. Сосредоточение войск и средств для этой операции было проведено так скрытно, что франкистские шпионы, присосавшиеся к штабу нашей Центральной армии, до последнего момента не знали о характере и месте операции, и наш удар для противника явился полной неожиданностью.
Брунетское сражение показало, что Республика уже располагает армией, способной атаковать в большом масштабе и навязывать противнику место и время сражения. Это хорошо понимали наши войска, закалившие в этой битве свой великолепный боевой дух, что они и продемонстрировали спустя месяц на Арагонском фронте.
