А вот как, интересно, Зоя себя поведет в ситуации, если Охотник вдруг попытается забрать ее на свою планету? Ну все равно, зачем, положим, из интереса или чтобы не разболтала лишнего… Герои фантастических романов без колебаний отправляются в космические путешествия с братьями по разуму при первой удобной возможности, но насколько вероятно подобное развитие событий в реальности? Что выберет она, если вдруг получит возможность изучить Нашатыря и его собратьев лучше, узнать их культуру, понять язык? И вообще, предоставит ли Нашатырь ей какой-либо выбор, если вдруг на самом деле вознамерился увезти ее с Земли? Женщина покосилась на чем-то занятого неподалеку Охотника. Тот не обращал на нее никакого внимания. Что ж, поживем, увидим…
Расположившись на отдых, Нашатырь снял маску и погрузился в изучение собственной ладони, периодически ковыряя ее кривым когтем. Зоя сперва не придала этому значения, но когда он попытался что-то выкусить зубами у основания пальцев, пригляделась. Охотник испытывал какой-то дискомфорт. Зубы, видимо, тоже не помогли, потому что он извлек «аптечку» и выбрал из ее странного арсенала нечто напоминающее скальпель.
— Нашатырь? — окликнула его женщина, вставая. Приготовившийся уже разрезать ладонь, Охотник прервался и поднял голову. Зоя подошла к нему поближе.
— Что у тебя опять случилось?
Он дернул одной максиллой, будто поморщился: «Так, ерунда». Зоя наклонилась над ним и не сдержала улыбку: заноза. Ну ты даешь, инопланетный разум… Значит, огнестрельное ранение в живот для тебя не проблема, а вынуть обычную занозу ты не можешь. Решил прибегнуть к оперативному вмешательству — неужто даже иголки среди твоего добра нет? Сейчас только зря раскурочишь себе лапищу.
Вздохнув, Зоя отодвинула его руку со скальпелем и показала знак «стоп». Нашатырь неожиданно послушался, отложив свое орудие инквизиции. Пока спутница копалась в рюкзаке, он с интересом следил за ней. Наконец, Зоя отыскала швейную иглу и пинцет (без последнего она не отправлялась ни в одну экспедицию). Зажав иглу краями пинцета, она сунула оба инструмента в огонь, как следует их прокалив, а потом вернулась к Охотнику, опустившись перед ним на колени.
Подхватив когтистую лапу с тыльной стороны и притянув ее к себе, Зоя на миг насторожилась, улавливая реакцию «пациента». Он был на удивление спокоен. Колючка какого-то растения засела в месте соединения указательного пальца с ладонью — на сгибе, где кожа была тоньше. Достать ее не составило никакого труда, все заняло не больше минуты.
— Ну вот, а ты говоришь… — неопределенно фыркнула Зоя, мельком заглянув в его недоумевающие глаза и снова переводя взгляд на широкую нечеловеческую ладонь, все еще покоящуюся на ее руке. Тяжелая, очень жесткая, почти пергаментная, с несколькими надломами, но без папиллярных узоров, она казалась грубо вырезанной из дерева.
Нашатырь достаточно мягко высвободил лапищу и придирчиво осмотрел ее. Затем поглядел на женщину уже как будто бы с уважением и благодарно заурчал. Но Зоя еще не закончила исследовать его конечность. Надеясь, что Охотник и дальше будет оставаться столь же благосклонным, она, протянув руку, снова коснулась его ладони и слегка надавила изнутри на согнутые пальцы, заставляя их распрямиться и разворачивая к себе. Нашатырь снисходительно наблюдал за ее действиями, повинуясь направляющему его кисть движению и великодушно позволяя человеческому существу делать все, что заблагорассудится. И Зоя, пользуясь этой внезапной кратковременной покорностью, приложила к его ладони свою, сравнивая размеры и пропорции.
Это было потрясающе… Волнующе… Нереально… Тоже руки — созданные природой умелые манипуляторы разумного существа, почти как у нас, — но вместе с тем совсем другие… Менее гибкие, вряд ли знающие, что такое нежность, но испытавшие на себе все грани сражения. На фоне темнеющей грозной длани женская рука казалась тонкой птичьей лапкой. Вздумай сейчас Нашатырь сдавить кулак, и от нее бы ничего не осталось…
Зоя попыталась отнять ладонь, но к своему удивлению не смогла этого сделать — ее будто бы прижала неведомая сила. Впору было перепугаться, но страх словно что-то блокировало, точно так же, как волю. Зое сложно было объяснить неожиданно возникшее чувство. Зачарованная столь необычным контактом, она вдруг будто бы начала пропускать через себя все, к чему были привычны руки чужака.
…Палец на тонком лезвии пробует остроту, ведет вдоль изгиба почти любовно. Ленивое поигрывание увесистым копьем, привычный на ощупь узор, покрывающий древко. Теплеющий от прикосновения металл, жадный до крови.
Поворот и стремительный бросок. Острие пробивает преграду. Вибрация, звон…
Сопротивление врага, еле сдерживаемый натиск, тяжесть собственного поднимающегося напряженного тела…
Когти впились в крепкую древесную кору, она крошится под ними, опадая вниз легкими хлопьями.
Сжатый до хруста кулак.
Замах! Рывок! Удар!
Смыкающаяся медленно железная хватка. Треск ломающихся костей, стон рвущихся мышц…
Тугая плоть взрезана одним точным движением. Погружение в нее, во внутренний опаляющий жар…
