Нашатырь медленно ступил в круг света и разложил перед собой копье. Не спеша, будто забавляясь, он начал раскручивать это смертоносное оружие, но уже через несколько мгновений копье замелькало с поразительной быстротой. Охотник сделал выпад, мгновенно развернулся и прочертил наконечником какую-то сложную фигуру в неожиданной близости от замершей в изумлении Зои. Затем он резко поднырнул, уходя от удара воображаемого противника, и отскочил в сторону, выгибая шею и выставляя блок свободной рукой. Далее последовала целая серия совершенно невероятных по ловкости и координации бросков и переходов — Зоя просто представить себе не могла, что в громоздком теле Нашатыря может скрываться такая удивительная пластичность. Она совершенно не разбиралась в боевых искусствах, потому не могла даже приблизительно сказать, на что это больше походило, но, боже правый, насколько же это было красиво! Его отточенные движение — то резкие, то плавные, то молниеносные, то до предела замедленные — напоминали опасный и притягательный змеиный танец, рискованный эксперимент с равновесием и скоростью.
Все происходило в полной тишине, лишь изредка Нашатырь яростно взрыкивал, бесконечной чередой нанося удары в воздух. По его шкуре блуждали огненные блики, делая напряженные, перекатывающиеся под чешуей мускулы еще более заметными; крепкие когти взрывали грунт, позволяя воину сохранять устойчивость даже при самых сложных поворотах. Отступая в темноту и снова вырываясь на свет, он плясал в окружении неистово мятущихся теней, то зловеще наступающих со всех сторон, то испуганно бросающихся врассыпную.
Было ощущение, что он близок к состоянию транса или уже перешел в него. Искра разума угасла в янтарных глазах, уступая место пугающей черной бездне, из центра которой стремительно разрасталось голодное, безрассудное пламя. Наконец оно полыхнуло ярким заревом, и что-то словно бы со звоном лопнуло, порвалась незримая туго натянутая струна. Казалось, воин вырвался из-под контроля собственного сознания и вытворял теперь нечто непостижимое, будто бы для него вдруг перестали существовать все известные законы физики. Внимая этим запредельным, гипнотическим движениям, Зоя почувствовала, что ее тоже начинает уносить куда-то… Будто бы на одну секунду она оказалась где-то далеко за гранью этого мира, вне пространства и времени, в бескрайней пустоте. Там, где Охотник самозабвенно играл с жизнью и смертью, балансируя на острие лежащего между ними клинка…
Понемногу приходя в себя, женщина заметила, что воин начал замедляться. Наконец, крутанувшись на месте, он сделал последний решающий выпад, со всей силы вгоняя острие копья в землю, вскинул голову и громогласно взревел, раскрыв пасть во всю ширь. Наводящий ужас звук прокатился по сонным джунглям и отозвался многократным эхом, заставив невольный холодок коснуться спины. Нашатырь резко повернулся и диким, горящим взглядом уставился на потрясенную Зою. Грива, всколыхнувшись, опала на его плечи, поблескивая металлическими кольцами; жвала еще пару секунд оставались разведенными, открывая взору ритмично подрагивающие в такт дыханию складки, а потом плотно прижались ко рту.
Сейчас перед женщиной стоял совсем другой Охотник, не тот, которого она знала. Опасный, неудержимый, беспощадный. А ведь это была лишь тренировка, демонстрация. Каков же он тогда в настоящем бою?..
И как сейчас было поверить в то, что это он же совсем недавно валялся перед ней на спине, упрашивая его погладить? Немыслимо…
— Нашатырь, это было… что-то… — с трудом проговорила Зоя, не решаясь теперь приблизиться к разгоряченному спутнику. — Знаешь, если бы ты меня так же красиво прикончил в первый день, я бы, наверное, даже не обиделась.
========== Глава 17. Решение ==========
Комментарий к Глава 17. Решение
Прошу прощения за задержку с выходом главы: работы привалило. И, если честно, это была самая сложная для «причесывания» часть. Эта странная парочка всерьез не хочет меня отпускать…
Навеяло:
«Deep forest»:
Композиции «Endangered Species», «Мoonbeam».
От взмыленного Нашатыря исходил такой дикий смрад, что у Зои сперло дыхание.
— На черта тебе маскировка, если тебя можно вычислить по запаху? — задалась она вопросом, когда Охотник, тяжело дыша, проявился перед ней. — И что вообще с тобой такое творится?
Сегодня, лишь забрезжило пасмурное утро, он привычным образом скрылся в чаще, и теперь вот вернулся далеко за полдень, перевозбужденный и запыхавшийся, сделавшийся от нервного перенапряжения полосатым, точно советский матрац. Его нетерпеливые движения вновь приобрели «птичью» резкость, не наблюдавшуюся уже порядком давно.
