— Я тоже так решила, но потом сама же все испортила, завела ту же тему. Мы ведь так мало знаем о прошлом мамы, и я начала задавать вопросы, думала, это поможет нам узнать друг друга лучше. Ты знала, что мама жила в Вермонте, прежде чем переехать на Манхэттен? — Удивленное выражение лица сестры подсказало, что и она не имела понятия. — Вот и я не знала. Постоянно всплывает что-то новое из ее биографии. Знаешь, она назвала свой медовый месяц глупостью. Может, я не поняла и она себя прежнюю сочла глупой?
— Именно глупой?
— И не жди от меня объяснений, я сама ничего не понимаю. Это пазл, в котором отсутствует большинство деталей. Когда я спросила о папе, она вообще замкнулась. Бах — и приоткрывшаяся дверь захлопнулась.
— Она не привыкла обсуждать с нами личное. — Саманта принялась зашнуровывать ботинки. — Но надо продолжать попытки. Она сегодня с нами поедет?
— Полагаю, да. — Хочется надеяться, что она не испортит им день. Но приятно, что у нее сложились отношения с Таб. К тому же им всем стоит быть терпеливыми и уступчивыми, если уж они хотят весело встретить Рождество вместе. — Это может пойти как на пользу, так и во вред.
— Элла, она старается. Думаю, нам тоже стоит приложить усилия. Человек может измениться.
И это говорит ее сестра?
— В чем причина твоего оптимизма? — Элла прислушалась, пытаясь определить, где же Таб. Смех и лай, доносящиеся из библиотеки, стали ей ответом. — Что вчера произошло? Вы с Броди вернулись в приподнятом настроении, никакой неловкости между вами не ощущалось.
— Вначале мне было стыдно смотреть ему в глаза.
— Но потом?
— Мы отлично провели день вместе. Составили план и приблизительные программы.
— План?
— План его действий. Броди рассказал о том, что хотел бы получить, а я объясняла, что стоит развивать и на что будет спрос.
Элла отлично знала сестру и чувствовала, что это не все.
— О чем еще вы говорили?
— Обо всем. Я так счастлива, что открыла для себя это место, оно станет украшением каталога. Я уже готова была позвонить двум своим лучшим клиентам и сообщить, что могу предложить им идеальное путешествие на следующий год, но убедила себя не забегать вперед. Нам еще многое надо продумать и уладить. Броди гениально управляется с цифрами, мы все сделаем быстро.
Саманта зашнуровала ботинки и поднялась.
— Под «уладить», полагаю, ты подразумевала, как уговорить Кирсти?
— Ты говорила с Броди? — Саманта посмотрела прямо ей в глаза.
— С Кирсти. Вчера. И довольно долго.
— Вот как? И это получилось?
Получилось, потому что она скрывалась от матери.
— Ситуация была немного… неловкая. Я вошла в библиотеку, чтобы взять что-нибудь почитать Таб, а Кирсти там пряталась.
— Пряталась?
— Она была вне себя от горя и не хотела, чтобы мама видела ее такой. Так получилось, что мы разговорились. Она тоскует по отцу, но боится признаться в этом маме, не хочет расстраивать еще больше. Когда становится невыносимо грустно, она убегает в библиотеку. К тому же идея Броди совсем ее не радует.
В холле появилась Таб, за ней брел ее новый друг. Лицо Эллы мгновенно изменилось, она поспешила сменить тему разговора.
— Готова к сюрпризам, милая?
— Да. А можно Медведь поедет с нами?
— Даже не знаю. — Элла посмотрела на сестру. — Можно, как думаешь?
— Уверена, что да, но надо спросить Броди.
Перемены в Саманте связаны с Броди?
Элла собиралась задать вопрос, но сестра отвернулась и подхватила Таб на руки.
— Ладно, а теперь закрой глаза. И не подглядывать.
Таб прижала обе ладошки к глазам:
— Не подглядываю.
— Точно? Не открывай, пока я не разрешу. — Саманта вышла на улицу, а Элла, подхватив шарфы и шапки, поспешила следом.
— Нас ждет волшебная поездка, полная сюрпризов, но это не значит, что я не знаю… — Она замерла. — Бог мой!
— Можно мне открыть глаза? Я тоже хочу посмотреть. — Таб была послушной девочкой, и Саманта потянула ее за рукав.
— Можно, дорогая.
Таб открыла глаза, а затем и рот, да так широко, будто пришла к дантисту, однако не произнесла ни слова.
Элла невольно рассмеялась:
— Ты первая, кому удалось лишить мою дочь дара речи.
Саманта довольно улыбнулась. Таб наконец громко закричала:
— Олени! Они настоящие?
— Конечно настоящие. — Саманта опустила ее и присела рядом. — Вот это Гусь, а тот — Воробей.
У Таб было такое лицо, что у Эллы перехватило дыхание.
— Ты самая лучшая тетя на свете, Сэм. И сестра.
— Можно их погладить? — Таб вытянула обе руки, но Саманта удержала ее и вопросительно взглянула на Кирсти, державшую за уздечку передового оленя.
— Конечно, им это очень понравится. — Сегодня Кирсти была заметно дружелюбнее и не такая напряженная. Элла подошла ближе, и она приветливо улыбнулась. — Прости меня за вчерашнее. И спасибо, что выслушала.
— Не стоит извиняться. Мне было приятно поболтать. Жаль только, что ты страдаешь. — Элла коснулась ее плеча. — Ситуация действительно непростая.
«Для нас всех», — добавила она про себя.
Саманта подняла Таб, чтобы та могла дотянуться до оленьей морды.
— Это Рудольф? — весело спросила девочка.
— Его зовут Вьюрок. — Кирсти крепко держала животное и выглядела намного счастливее, чем подавая им завтрак. — Он родился в поместье.
