Перед Украиной бильдербергеры в Вашингтоне поставили следующие задачи: 1) максимально втягивать РФ в переговоры по временному прекращению огня (правда, сейчас это отпало); 2) обеспечить бесперебойную поставку газа в ЕС по трубам; 3) передать США всё зерно пшеницы высших сортов прошлогоднего урожая во избежание голода в мире; 4) обеспечить с помощью поставляемого оружия защиту черноморских портов; 5) организовывать против РФ военно-политические провокации.
Завершило 68-ю встречу закрытое заседание в узком кругу. На нём были подведены итоги операции «Пандемия COVID-19». При этом были отмечены сделанные ошибки, которые необходимо исправить. Силовики национально-государственного уровня устами Киссинджера предъявили претензии ооновским деятелям, ряду глав корпораций из Биг Фармы, некоторым руководителям «бигтеховских» корпораций и банкирам в том, что они поторопились, не подготовив для развёртывания антиковидных мер в США и Западной Европе площадку, как это было сделано в Шанхае (речь идёт о системе социального рейтинга в Китае). В Европе и Америке такой ввести не получилось. И вот устами Киссинджера «хозяева мировой игры» объявили проштрафившимся: плохо подготовились и своей недостаточной подготовкой и торопливостью сорвали планы и сроки создания мира «новой нормальности».
Была зафиксирована ещё одна очень важная вещь: СВО РФ на Украине не позволила реализовать задачу установления власти корпораций над государствами. Вернулась геополитика. Наша СВО существенно притормозила процесс установления контроля корпораций над государствами и оказалась объективно ломом в колесо ультраглобалистов.
Но вернёмся к вопросу о глубинной власти. Её институ-циализация, по сути, означает возрождение на новом витке истории структур типа британской Ост-Индской компании, «державы-купца» (К.А. Фурсов), в которой органично соединились корона (династия и государство), аристократия, спецслужбы, капиталисты, банкиры и криминал. И у каждого сегмента была функция в едином целом.
Если властно-экономические структуры нового типа идут на смену государству
Значительную роль и в ускорении развития новой формы властной (политэкономической) организации, и в сохранении уже в едином целом значения того, что было в капиталистическую эпоху государством («силовой сегмент»), будет играть война. Хотим того или нет, но мы вступили в военную эпоху. Во-первых, финал одной системы и старт, оформление другой всегда происходят в виде войн или как минимум сопровождаются ими. Во-вторых, вход и выход из систем и эпох, как правило, зеркальны. Входом в капиталистическую эпоху была Тридцатилетняя война (1618–1648 гг.) — четыре локальных, но тем не менее связанных между собой в пространстве и времени конфликта. Похоже, что мир выходит из капитализма и входит в посткапитализм тоже посредством чего-то похожего на Тридцатилетнюю войну. Первые два конфликта — Сирия и Украина. Дальше могут быть Закавказье, Арктика, Южная и Восточная Азия.
В последние годы вышел целый ряд работ (Насема Талеба, Сирилло Паскуале, Рэя Далио, Бира Браунмюллера, Аарона Клаузета, Уго Барди и др.; краткий обзор их работ интересно представил Сергей Карелов), авторы которых убедительно показывают: пауза между мировыми войнами заканчивается, управляемость мира теряется, и единственным выходом может стать Большая война. Мир ещё не пересёк точку невозврата, но находится рядом с ней. Добавлю: Большая война в современных условиях будет, скорее всего, не тотально-глобальной, а серийно-локальной и, возможно, 30-летней. На практике, включая повседневную жизнь, это если не стирает полностью, то делает пунктирной границу между миром и войной, между военными и мирными аспектами и функциями жизни общества. В частности, обществоведческую науку это в значительной степени превращает в научную форму когнитивной войны. Когнитивная война (термин Франсуа де Крозеля[61]) — это комплекс активных мер, направленных на изменение поведения человека путём контроля за его познавательными функциями. Это даже не война в сфере информации, а блокировка одних её потоков и навязывание других. Формируемые способы мышления, нарративы и картины реальности делают ненужной информационную войну в строгом смысле слова, оставляют её в офсайде. С учётом сказанного необходимо перестраивать и весь комплекс социально-гуманитарных наук, прежде всего историю — содержательно, дисциплинарно и организационно, но это отдельная тема. И хотя она насущная, есть более насущные, не терпящие отлагательства в нынешней обстановке.