Она представляет собой то, что замечательный советский экономист (но, увы, не пророк в своём отечестве) Юрий Васильевич Ярёменко называл вертикальной экономикой. В ней, согласно Ярёменко, сектора, принадлежащие прошлому, настоящему и будущему, сосуществуют, обмениваясь товарами, услугами, информацией; при этом верхние этажи, естественно, всегда в намного большем выигрыше, чем нижние. Ещё раньше, чем Ярёменко, другой замечательный советский учёный — и тоже не пророк в своём отечестве — Владимир Васильевич Крылов, отталкиваясь от идей Маркса, частично развитых Александром Парвусом и Розой Люксембург, разработал теорию многоукладной и, естественно, пирамидально организованной капиталистической системы, где наиболее развитый уклад (промышленный, научно-технический), сконцентрированный в ядре капсистемы, не просто получает больший доход, чем менее развитые (раннеиндустриальный, мелкотоварный, докапиталистические), но делает это, во-первых, эксплуатируя их, во-вторых, консервируя их в этом менее развитом состоянии, регулируя эту слаборазви-тость в своих интересах. Сектора вертикальной экономики Ю.В. Ярёменко — это экономический аспект стадиальных социально-экономических укладов В.В. Крылова.
Через 30–40 лет после написания работ Крылова и Ярёменко эксплуататорская субординация вертикальной (многоукладной) экономики сохранилась, но её составные части и их расположение изменились, причём существенно. Это хорошо показала в своих статьях Елена Сергеевна Ларина. По её мнению, наверху вертикальной пирамиды укладов, но не технологических, а социально-экономических, находится зона эксизма (от англ.
Названные выше платформы парадоксальным образом представляют собой возрождение на новом витке истории структур типа Ост-Индских компаний, прежде всего британской, а также — права Е.С. Ларина — итальянских и немецких банков второй половины XVII в., бирж Амстердама и Лондона. Добавлю: капитал(изм) в XXI в. словно возвращается в свою раннюю или даже генетическую стадию, чтобы стремительно перестать быть капиталом и превратиться в чистую власть. Выход из системы всегда, порой до зеркальности, похож на вход — на генезис и на раннюю стадию. Естественно, в XXI в. это генезис совсем другой системы, чем в «длинном XVI веке» (1453–1648 гг.).
С точки зрения разделения труда,
Наиболее адекватной формой для сектора эксизма и для контролируемой им полностью частью социальной пирамиды является БЭТ-фашизм. Разумеется, на какое-то время он возможен не только на основе эксизма, но только эксизм является адекватной ему производственно-технической основой, способной обеспечить исторически длительное существование. Без неё он, скорее всего, станет краткосрочно-позорным плевком на стекле истории.