Монополизировав верхний этаж, глобальное пространство, новые хозяева никого сюда не пустят, т.е. выступят в качестве ультраглобалистов и в то же время деглобализато-ров. А дальше пойдёт подминание под себя нижних этажей. У капитализма на подминание иных форм ушло как минимум два столетия, пока из ведущего уклада он не превратился в господствующий. Новые системы практически никогда не побеждают нокаутом, как правило, по очкам, т.е. путём позиционной, социально и психологически изнуряющей борьбы, рывков вперёд и отступлений, компромиссов. Это и является главным содержанием эпох, получивших название Темных веков. Вот в такие Темные века — четвёртые в истории европейского человека — мы и вступаем через катастрофу. Катастрофа («конструктивный хаос» Лео Штрауса и «созидательное разрушение» Майкла Ледина) как социальная война («перманентная война» того же Лео Штрауса — версия «перманентной революции» Троцкого) и новые Тёмные (для большей части населения планеты) века — это, пожалуй, единственное средство мировой верхушки выкрутиться из той ситуации, в которую их загнала их же собственная система.
Главная битва за будущее развёртывается внутри постзападного мира, с одной стороны, и между этим миром и РФ и КНР — с другой. Разумеется, это некоторое упрощение, поскольку и в РФ, и в КНР присутствуют сети влияния, выражающие здесь интересы платформ, банкстеров и корпораций Постзапада. Более того, и КНР, и в ещё большей степени РФ во многом являются проекцией Постзапада на внешний мир. В верхушках обеих стран есть свои ультраглобалисты и глобалисты, а вот кого практически нет, так это неглобалистов, об антиглобалистах я не говорю — это, как правило, около- или вневластные маргиналы. При этом глобализм не является идеологией, это праксеология. Не стоит впадать в типичную ошибку «свободно парящей» (по Маннгейму) интеллигенции и интеллектуалов, которые (бытие определяет сознание) резко преувеличивают значение и роль идей, идеологии в жизни вообще и в политической жизни в частности. Когда-то Ору-элл заметил, что если для интеллектуала социализм — это вопрос теории, то для работяги это вопрос лишней бутылки молока для его ребёнка. Перефразируя Оруэлла, замечу: если для интеллектуала власть (и жизнь) — это вопрос идейности, то для политика и бизнесмена — место в иерархии, лишние миллионы на счету и яхта с длинноногими эскортницами (ну или хотя бы с мечтой пэтэушника типа Насти Рыбки). Страшно далеки интеллигенция и интеллектуалы от народа — как нижнего, так и верхнего. Как в христианстве, с точки зрения Творца (но не с точки зрения реальной жизни), нет ни эллина, ни иудея, так и во власти «несть ни либерала, ни державника», а токмо шкурники или, мягче, прагматики. Семьи, которые правят различными странами, формально даже конфронти-рующие с ними на межгосударственном (подчёркиваю) уровне (в одном случае это 200 семей, в другом — 300, в третьем — полсотни) давным-давно включены в глобалистскую повестку, и власти, какой бы ни была их риторика, выражают именно их интересы, а не населения, с которым они (семьи и власть) связаны в значительно меньшей степени, чем со слоями и структурами мирового уровня: так сказать, пользуясь терминами Зигмунда Баумана, «глобалам — глобалово, лока-лам — локалово». Кроме того, противостояние и перепалки межгосударственного (международного) типа, к которому чаще всего отсылает пропаганда, — это конфликты на таком уровне, который не является ни решающим, ни даже главным в современном мире. Главные игроки в нём — наднациональные структуры закрытого типа, могучие транснациональные корпорации и союзы банков. Мировые отношения намного шире и сложнее межгосударственных, которые, увы, занимают всё меньшую часть мирового сектора. Разумеется, есть несколько мощных ядерных государств, но они сами выступают скорее в качестве суперкорпораций, корпораций-государств, государственно-страновое в них вторично, и это уже едва ли изменится, как и их отношение к основной массе населения.
Можно конфликтовать с Великобританией или США как государствами, но прекрасно делать бизнес с «Эксон Мобил» или «Би Пи», иметь британцев или американцев в Совете директоров того же «Сбера». Впрочем, это не отменяет мирового сражения за то, кто кого отсечёт от будущего.