Борт кузова поскрипывал и прогибался под ногами Игоря. Он перешагнул с него на широкую боковину кабины. Вовремя эта штука над перекрестком отключилась — еще немного, и автозак врезался бы в груду под ней. Судя по всему, часть людей, находящихся здесь, затянуло туда, остальные разбежались. Из окон домов выглядывали лица, навзрыд плакал ребенок, где-то неподалеку стонали.
В голове не было не единой мысли. Даже удивления почти не было — мозг словно завис, работала только часть, ответственная за простейшие движения. Не думая ни о чем постороннем, не пытаясь понять, что это за аномалия повисла над асфальтом, куда подевались затянутые внутрь нее предметы и люди, что вообще происходит этим ясным весенним днем в Москве, Игорь присел на корточки над дверцей, из-под которой доносились стоны, широко расставив ноги, ухватился за ручку…
И, краем глаза заметив нечто очень странное вверху, поднял голову.
Небо было светло-зеленым, с изумрудным отливом, а еще оно как-то… закруглилось, что ли? Будто весь город накрыл громадный купол из дымчатого салатного стекла. Под куполом плыли несколько облаков, обычных весенних облаков, похожих на пышные комья сахарной ваты — хотелось протянуть руку кверху, вырвать из одного клок и съесть. Солнце из-за купола светило по-прежнему ярко, было тепло.
От этой картины у Игоря закружилась голова. Отпустив ручку дверцы, он уперся в кабину кулаками.
Из овального облака над перекрестком наискось вверх ударила ярко-зеленая молния — длинный ветвящийся зигзаг впился в купол и распался на сотню молний поменьше, которые дождем просыпались обратно и растаяли в воздухе, не достигнув земли.
Внизу снова застонали, и Сотник перевел взгляд на дверь. Бронированное стекло от удара не разбилось. Оно было хорошо затонировано — не разобрать, что внутри.
А вот они меня видят, подумал он, снова взялся за ручку и попробовал раскрыть дверцу. Ничего не вышло — что-то там заклинило или конвоиры заперлись изнутри. Он поднатужился, рванул и отшатнулся назад, когда дверца распахнулась.
В грудь уперся ствол "калашникова". Его держал стоящий на боку ближнего сидения здоровенный парняга с выпученными покрасневшими глазами.
— Попался, сука?!
С рассеченной губы его текла кровь, крупное грубое лицо перекосило — левая скула вспухла после удара обо что-то твердое.
— Ты устроил?!
— Что? — не понял Сотник.
— Назад отодвинься! Резких движений не делать! — Конвоир полез наружу. — Сбежать решил?!! Не шевелись, тварь!
Игорь отодвинулся на край кабины, и парень выбрался наверх. В распахнутой дверце было видно, что водитель неподвижно висит на ремне, а второй конвоир провалился в пространство между сидениями. Он ворочался там и стонал, держась за грудь.
— Степа, как ты? — окликнул первый, сверля Игоря взглядом.
— Грудину мне продавило, — донеслось из кабины слабо.
— Ребра сломал?
— Вроде нет.
— Тогда вылазь. А Петр?
— Слушай, по-моему… — показалась рука, затем нервное худое лицо. — По-моему, помер он. Башкой сильно ударился… И кровь с виска течет. Боря, это что, побег? То есть эта… попытка побега?
— Ну, тварь поганая! — снова вызверился Боря и, шагнув к Сотнику, стволом автомата врезал ему в скулу.
Игорь упал на спину, а конвоиры встали над ним. У одного в руках был "калаш", у другого ПМ.
— Свихнулись с перепугу? — Сотник сел, отирая кровь рукавом. — Думаете, я это все устроил?
— Не ты, так сообщники твои!
— И это? — Он показал на светящееся облако над перекрестком.
Конвоиры едва-едва начали приходить в себя. Степа оглянулся первым, и когда повернулся обратно, лицо его дергалось, а глаза округлились.
— Что… что это? — пробормотал он и облизнул сухие губы. — Что там висит?
Боря молчал, разинув рот, и пялился на облако. Зеленого неба пока никто из них не заметил.
Глаза Степы вдруг стали совсем дикими, он присел, подняв пистолет.
— Борька, а если засада?.. — невнятно забормотал он. — Если дружки… Сообщники этого… Его вырубить надо, чтоб не рыпался, и…
Не договорив, он шагнул к Игорю и занес ногу, чтобы врезать ему каблуком по голове — и тогда Сотник сделал подсечку. Конвоир упал, вышедший из ступора Боря с матами набросился на заключенного, заехал прикладом в лоб, ногой — по ребрам, снова опрокинул на спину. Степа вскочил, бешено вращая глазами. Игорь крикнул:
— На небо гляньте, идиоты!
Оба уставились вверх. Игорь опять сел. Стволы пистолета и автомата были направлены на него, хотя оба конвоира стояли, задрав головы. Против ожидания, на Борю небо произвело впечатление обратное тому, на которое рассчитывал Сотник — конвоир нагнулся и упер ствол ему в скулу.
— Не знаю, как ты это сделал… Ну все, щас я тебя завалю — при попытке к бегству!
За их спинами из зеленого облака над перекрестком появился темный силуэт.
Сотник прищурился.
На человеке был длинный плотный плащ из чего-то, похожего одновременно на кожу и брезент, противогаз необычной формы, сапоги с тупыми носками и мягкими резиновыми подошвами. На груди ремень, из-за плеча торчит короткий ствол.
