— Может, нам еще и Шоссну придется под мостом переплыть, чтобы со стражей не встречаться? — очень тихо спросил Вик Палассе, но Шели его услышал:
— Я бы на твоем месте не подавал Хромому этой идеи.
Когда четверо полицейских покидали Иштемшир, судьба полицмейстера Галашше была уже решена. Негласный председатель Грохенской гильдии, господин Вешшер, сумел склонить на свою сторону большинство членов Магистрата, не говоря уж о бургомистре. О необходимых предпосылках такого поведения городских властей позаботились заранее, на всякий случай. Теперь городская стража и даже морская дружина были подняты по тревоге, а телохранители грохенских купцов замкнули вокруг Управления редкую цепь.
Магистратских старичков Вешшер решил до поры оставить в доме Мачеле, в Старом городе, — нечего им сейчас делать на площади Шале. Командиры корпуса городской стражи и морской дружины уже получили приказ и стягивали своих людей к казарме «грачей». Там драки быть не должно — никто не захочет отправить свою душу в Ад только потому, что так приказал начальник. Да казарма Вешшера и не беспокоила: пусть сами разберутся, все действительно важное произойдет в Управлении, а туда войдут только свои.
Ровно в два часа ночи в окружении полусотни охранников глава грохенцев вышел за ворота Старого города.
В ближайшем переулке горели факелы, широкие спины одетых в серое мужчин загораживали от любопытных глаз лежавших на мостовой чегишаев. Все трое пришедшие встретить лейтенанта Рошке были мертвы. Сам полицейский стоял тут же, одетый в такой же серый плащ с глубоким капюшоном, и покуривал длинную трубку.
— Ну что? — Вешшер подошел прямо к нему. — Все в порядке?
— Конечно. Но ты бы поторопился, а то, чего доброго, «расколятся» наши купчики.
— Уже все равно, к утру ты станешь новым полицмейстером!
И все же Вешшер шепнул пару слов помощникам, отправляя еще один взвод на площадь Шале, — и правда следовало поторопиться. Если информация об атори все же просочится за стены Управления, не избежать пристального внимания к инциденту с полицмейстером со стороны Святых Отцов, а тем недолго и свое письмо барону Зеккуне отправить — перехватить будет труднее. Огласки пока допустить было нельзя: слишком рано.
— Слишком рано, — сплюнул Вешшер. — Просчитался я с этим усачом, думал, он еще потянет с решительными действиями. А он сглупил, ну надо же…
— Надо было его прежде убрать, — Рошке пыхнул трубкой. — Дел-то на грош.
— Внимания к себе привлекать не хотелось. Хорошо хоть, небесники прошли, теперь Святые Отцы снова голенькие остались.
— А гвардия на Морской стене? Имперцы рубятся получше, чем «грачи».
— Гвардия — мое дело, — похлопал его по плечу Вешшер. — Ты о ней не беспокойся. Лучше готовься речь перед новыми подчиненными произнести. Прямо сейчас пойдешь в казарму, утихомиришь их. Перед рассветом я усажу старичков на носилки и отправлю в Магистрат, с утра они вынесут решение о твоем назначении.
— «Грачи» мне никогда до конца не поверят, — вздохнул Рошке. — Я ведь сегодня дежурный. Почему не вызвал взвод из казармы, если что-то было не так, почему не доложил Святым Отцам? Если Галашше грешен, так и я, значит, тоже.
— Ничего, продержись пару дней, большего не требуется. На допрос к Отцам я тебя не пущу, придумаем какие-нибудь волнения в Заречье, потянем время. Ну, пошли?
— Трупы надо куда-нибудь убрать, — кивнул лейтенант на тела чегишаев. — Кстати, письмо Галашше барону Зеккуне не хочешь посмотреть?
— Потом.
Вешшер небрежно сунул в карман пакет, переданный полицейским. Он примерно знал его содержание, знал также, что один из Совета Святых Отцов, некто Пладде, уже пытался переслать в Совет Кенчипьяша немало информации. Что ж, шила в мешке не утаишь, однажды все это должно было случиться. Но сделать успели немало, закрепились в Иштемшире как следует. Учитывая, что в Никее двор местного короля уже контролируется полностью, можно продержаться в Ноосате, этом перешейке между двумя материками, неограниченно долго.
— Что слышно из Соша? — уже на ходу спросил Рошке.
— Все хорошо, они готовы выступать. Конечно, не обошлось без крови, но людей и оружия хватает.
— Пополнение небесников в пути. Они ночуют в Грохене, а потом пойдут прямо им навстречу.
— Никуда они не пойдут, — хмыкнул Вешшер. — Скорее всего. А впрочем, не мне решать, может, и пойдут… У графа Леца голова большая. Что тебе эти новобранцы с пьяными сержантами? Их женские сотни изрубят на марше, отдать бы только приказ.
— Ну да… — Лейтенанта что-то беспокоило. — А стража? Если закроют ворота, придется несладко.
— Они закроют — мы откроем. Рошке, ты что такой пугливый? Жалко с сытной должностью расставаться? Так не жалей, ты и после полицмейстером будешь. Наберешь себе «грачей» покрепче нынешних и будешь за народцем следить.
— Да я не боюсь, я просто думаю, как лучше все сделать. Может, пожар в Совете? Сгорели Святые Отцы, ждем, мол, новых с севера — вот и все, а там видно будет. Как ты думаешь?
— Я думаю! — веско произнес Вешшер. — А раз я думаю, то я и делаю. Отцов перебить недолго, всегда успеем.
