— Докупают, — уточнил Фулетте. — Крестьяне кое-какие все же есть, и земли у них достаточно. Только это земля Ордена, а своих князь защитить не может. Откуда у него силенки?
— Неужели нельзя было и князю помочь?
— Помогали, помогали, а потом перестали. Он стал косо смотреть на нас, мерзавец. Все говорил, что его люди видят проходящих атори, что их выводят из Вессена сотнями… — Сержант говорил вполголоса, чтобы его не слышали ларранцы. — А куда же они тогда деваются, интересно? Грохенцы что-то не жалуются. А потом этот князек взял да и написал на нас жалобу Святым Отцам, сам отвез. Магистру пришлось оправдываться, а когда он вернулся, то сказал: всё. Вашшас зарвался, конец дружбе.
— Ты говорил, что дорога неспокойна, — вспомнил Эшуд. — Может быть, не так уж и не прав князь?
— Князь, представь, идиот. На дорогах можно напороться на атори, двух или трех, может даже, крупнее попадется банда. Но чтобы сотни?! Куда же они деваются, хотел бы я знать. Князь Вашшас, видите ли, не знает. А кто знает? Вот придем, сам спроси у этого князя без княжества, он тебе долго голову будет морочить.
«С удовольствием, — подумал иштемширец. Хоть один порядочный человек».
Фулетте еще болтал некоторое время, но постепенно путешествие сморило сержанта. Луны сменяли друг друга, по сторонам тянулись однообразные поля. Памятуя о том, как просто на таком поле спрятаться, Эшуд старательно поглядывал по сторонам и принюхивался. Один раз ему действительно показалось, что он почувствовал запах дыма, но сказать об этом более опытным спутникам Нетоле постеснялся.
В молчании караван двигался на юг по прямой как стрела дороге. Дважды сменились люди у тележек, передавая из рук в руки арбалеты. Эшуд почувствовал, что начинает понемногу уставать, а уж сержант Фулетте, столь усердно праздновавший свое возвращение в Ларран, едва волочил ноги. Ордынец не жаловался, только стал чаще оглядываться по сторонам, щуря глаза в темноту.
— Мы что-то ищем?
— На полпути есть удобный для привала луг, — пояснил Фулетте. — Он удобен тем, что с трех сторон окружен болотом. Самым настоящим. Ты когда-нибудь видел болото, уважаемый говноклюй?
— Я не на службе, можешь звать меня просто Эшуд. Нет, не видел болот. Говорят, там люди могут запросто погибнуть?
— Более чем уверен, — кивнул сержант. — Хотя, конечно, не проверял. Это Чаймарское болото, слышал?
— Нет. Знаешь, мы в Иштемшире не очень-то болтаем про Ларран.
— Ну конечно, понимаю. Мы зато болтаем, да кто нас слушает? Впрочем, в болоте нет ничего интересного. Оно, кстати, приносит огромную пользу: прикрывает Вессен с севера. И атори, представь, в болото не лезут, даже когда мы их к нему прижимаем. Уважаю болото.
— Жаль, что я его не увижу. Темно.
Увидишь, «грач». На него прекрасный вид из крепости, оно тянется отсюда до Ларрана и дальше. Ночью слышно, как там пузыри с горючим газом лопаются. Жутко по первости! Но потом привыкаешь. Болото наш союзник. Вот только гнилью с него несет.
Ларранцы тоже торопились сделать припал, все время поглядывали налево, переговаривались. Наконец старший показал вперед:
— Вижу! Вот, где кусты кончаются! Веселей, ребята, сейчас отдохнете от тележек.
Скоро они действительно свернули на луг, и сразу Эшуд почувствовал под ногами что-то твердое, не похожее на мягкую траву. Нагнулся, провел рукой — кострище. Рядом валялись кости, еще какие-то объедки.
— Что это? — удивился Фулетте. — Мы у дороги не встаем. Эй, княжцы-пьяницы! Тут кто-то стоял днем!
— Вот еще кострище… — раздалось ворчание из темноты. — И еще… Новобранцы ваши прошли! Изгадили весь луг, сволочи!
— Идем, — позвал Эшуда сержант. — Там, ближе к болоту, пристроимся, спокойнее будет. На дороге мы сo всех сторон открыты, а здесь болото помогает, хоть со спины не нападут. Вздремнем до рассвета, а потом уж Дальше.
Ларранцы, переругиваясь, тащили тележки по траве. То и дело попадались кострища, создавалось впечатление, что они усеивают весь луг. Эшуд заметил, как что-то блеснуло под ногами, поднял.
— Смотри, какая железка.
— Что тут? — Фулетте посветил себе альгарой, и Нетоле удивился, что у сержанта настолько озабоченное лицо. — Наконечник для стрелы. Охотники в самострелы такие заряжают — с длинным древком, чтобы в шкуре застряла и зверь не смог далеко убежать. Странно.
— Что странно? Может быть, у кого-то из ваших в кармане завалялось.
— Странно, что новобранцы здесь останавливались. Понимаешь, «грач», у нас в Ордене порядки жесткие, иначе нельзя — маменькины сынки нам не нужны. Поэтому молодые должны были сегодня весь день маршировать без отдыха. Вот если бы сержанты отстали, я бы понял, но здесь стоял целый полк. Если не больше…
— Воняет, — заметил Эшуд, морща свой чувствительный нос. — Болото?
— Болото, — согласился ордынец, рассматривая подобранную кость. — Овца. Они что, по дороге налет на ферму устроили? Откуда мясо?
