Курортник с Игорем упали на одно колено, над ними подняли стволы Леша с Лабусом. Охранники, остановившись, тоже вскинули оружие – пистолеты и укороченные «калаши» с глушителями.
Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая тихим стрекотом какого-то прибора да потрескиванием лампочки. Потом юноша в халате с громким стуком уронил паяльник на стол.
– Парни, мы с мирными целями, – громко произнес Лабус. – Хотим поговорить с Айзенбахом. С Артемием Лазаревичем вашим.
– И о чем же? – спросил светловолосый мужчина. Голос у него был доброжелательный, чуть ли не ласковый.
– О важном, – заверил Костя. – Если сейчас начнем палить друг в друга, хуже всем будет. Правильно я говорю, товарищ полковник?
Взгляд светловолосого метнулся к Леше, который после обращения Кости шагнул вперед.
– Правильно, прапорщик, – продребезжал он. – Мирно давайте. Всем опустить оружие… Не приказываю – предлагаю. Но предлагаю настоятельно. Медленно, без резкостей.
Охранники ждали. Светловолосый медлил, взгляд перебегал с одного непрошеного гостя на другого.
Наконец он сказал: «Хорошо» – и первый опустил пис-толет.
С лестницы в зал проник приглушенный рокот, секунду спустя донесся бас Багрянца:
– Эй, тут варханы! Сюда давайте!
Леша с Лабусом попятились, Сотник и Курортник поднялись с колен. Рокот стал громче.
– Не стойте на пути! – беззлобно прикрикнул на них светловолосый и поспешил через зал. – Полковник, говорите, прапорщик… Ладно, поднимемся и поглядим, кто там пожаловал. Манкевич, Партизанов – за мной, Григоренко здесь.
Молодой охранник остался на месте, двое «быков» вслед за шефом устремились к лестнице.
