По одобрительному гулу, я с удивлением отметил, что мнение Белоголового разделяют очень многие, и это, несмотря на все то, что мы для них сделали! Святоша уже крепко держал людей в кулаке…
— Это я — Дар! Вождь поселения у Синей реки! — я вскочил на валун, служивший своеобразным постаментом. — Видите меня? Что случилось со всеми вами? Почему вы отводите глаза? Как вы могли забыть, что мы все пережили? Вы что, забыли, кем были эти люди вчера? Каждый из них — вор, убийца и насильник! Что творилось в поселке, до тех пор, пока мы не вынудили Сыча уйти со своей бандой в горы, в их клан? До сих пор вы боитесь выходить в прерии, до сих пор женщины убегают прочь, завидев посланцев из банды! А ведь убегать должны — они! Нас в долине, почти, тысяча человек! А у Сыча — нет и пятидесяти! Так кто сильнее? Мы, или они? Мы просили вас о помощи, когда вели неравную схватку с ними! Просили — но не дождались! Но сейчас, нам не справиться одним! Если мы не атакуем врага, в его логове, сегодня — завтра, он сам спуститься к нам, и тогда… Тогда не ждите помощи от нас! Я повторюсь — Сычу удалось увести у меня и у Белой Совы наших жен! И, если Сыч станет диктовать нам свои условия, пользуясь тем, что держит их в плену — я соглашусь на все! Хотите остаться потом одни? Останетесь, но после этого уже вся долина и прерии окажутся под властью синих, и уже не найдется никого, кто стал бы вас защищать!
— Их слишком много! И вообще, не наше это дело!
— Пусть эти ряженые сами с уголовниками разбираются. Нам ссорится — себе дороже! И так они тут все время ошивались, а если еще узнают, что ты помощи просил у нас, вовсе озвереют!
Стопарь, встав возле сына, едва удерживал Бугая, порывавшегося немедленно раскроить Святоше башку. Элина, поняв, что ее призывы не возымели никакого действия на души поселян — страх ли или обыкновенная трусость, но в поселке рассчитывать на поддержку не приходилось! — обратилась ко мне:
— Это бесполезно, Дар! Время идет! Чего мы ждем!
— Ты права… Но, посмотри на Кабана?
Элина обернулась в сторону тех, кто собирался присоединиться к нам в решающую минуту. Они столпились возле своего вожака, не собираясь принимать участия в разгоревшемся споре. На площади шла ругань и крики, и, тем не менее, никто еще не порывался подойти к нам, одиноко стоявшим на отшибе, и предложить свою помощь…
— Кажется, что Кабан хочет увести их прочь, по домам…
Вожак охотников что-то горячо доказывал своим людям, похоже, там тоже о чем-то спорили. От их группы отделилась женщина и подошла к нам. Она сжимала в руках грубое копье, и сумрачно смотрела на меня, и, на стиснувшего зубы, Черепа.
— Они струсили… Я пойду с вами. Сыч убил мою сестру. Кабан думал, что к вам присоединится, по меньшей мере, человек сто, а тут получается, что вас и самих едва ли десяток наберется. Но это его дело!
— Спасибо…
Я отвернулся и зло сплюнул на землю — вот и рассчитывай на такую помощь… Череп громко крикнул в толпу:
— Если они перебьют нас — то и вас не пощадят!
— Да? А на кой мы им? У нас что ли, девок не уводили? С них не убудет! — Белоголовый, ощерившись, смотрел в нашу сторону.
Я сжал рукоять меча, подумав, что еще немного, и моя сдержанность может полететь к черту…
— А Святоша правду вам сказал — нечего, по две подстилки в постель класть! Вот вас бог и наказал!
Святоша, держась за лицо, благосклонно кивнул Аптекарю, выкрикивающему в наш адрес колкости и оскорбления. Я не мог понять — зачем, именно сейчас, он нарывается на ссору, вплоть до того, что она может вылиться в кровавую схватку между нами и его сторонниками? По нашим сведениям, его союз с Сычом не мог быть настолько крепким — каждый преследовал свои корыстные цели…
Сутулый зло пнул ногой Чайку — она так и не поднялась с колен, закрыв лицо ладонями. Сквозь пальцы, из разбитого носа и губ, стекала кровь…
— Пошла отсюда, швабра старая! Путаешься под ногами…
Я рванулся вперед, но меня удержали сразу несколько рук — Элины и Стопаря.
— Они только и ждут повода, Дар! Это провокация!
Не замеченный никем, Череп, молча, проскользнул меж разгоряченных спорщиков. Он по ходу задел Аптекаря — тот заверещал от испуга и кинулся к изготовившимся к схватке, людям монаха. Череп сбил одного, другого и вырос перед ошеломленным Сутулым. Он стал наступать на него. Тот вздрогнул и отшатнулся. В толпе затихли….
— Ты что, урод? Одурел совсем? Мало, твою морду огнем полировало? Так я добавлю!
— Не смей трогать женщину, падаль… — прошипел Череп.
Сутулый глумливо усмехнулся:
— Чего? Это, что ли, женщина? Таких сучек, что мочалок на вешалке — снимай любую, да пользуй…
