Картина получалась совсем уж странная. Страна голодала, армия сокращалась, а военные заказы росли! И если покупку аэропланов еще можно было объяснить, то приобретать в Германии винтовки и пулеметы было просто абсурдно. Не говоря уж о собственных оружейных заводах в Туле, Питере, на Урале, в России скопились колоссальные избытки оружия. Их бесплатно, в знак дружбы, отдавали Кемалю-паше. Получалось, свое оружие дарили туркам, а в Германии покупали за золото! Даже Красин, находившийся в Англии, был поражен этим и писал, что такой заказ никак не может быть целесообразен «из соображений экономических, политических, военно-технических». В общем это был еще один «паровозный заказ».
И Сталин вмешался. Писал Троцкому, что «предложения Красина кажутся серьезными», что 12-миллионный заказ ему «не понятен», и вообще ему известно «только о 3 млн., отпущенных на авиацию». Поэтому Иосиф Виссарионович потребовал рассмотреть вопрос на Политбюро, запросил у Троцкого предоставить материалы по этому заказу. В результате деятельности сталинской комиссии была отвергнута судостроительная программа, которую пытался протолкнуть Лев Давидович (Россия вымирала — а ей надлежало заказывать за рубежом дорогостоящие корабли), стали пересматриваться объемы военных закупок.
Но как только Сталин встал поперек дороги Троцкому, он тут же получил нового врага. В лице… Крупской. На первый взгляд, конфликт Иосифа Виссарионовича и Надежды Константиновны не был связан с военными делами, произошел совершенно по другому поводу. Но по времени он четко совпал с периодом, когда Сталин принялся «копать» под Троцкого. И, имея в виду дальнейшие события, которые развернутся вокруг постели больного Ленина, на этот конфликт стоит обратить внимание. С августа 1921 г. на Сталина было также возложено руководство отделом агитации и пропаганды, хотя он пытался отказаться от этого назначения. По линии Агитпропа ему был подчинен и Главполитпросвет, где работала Крупская. А в ноябре она принялась жаловаться на Сталина мужу. Критиковала его методы работы, обвиняла, что он раздувает бюрократические штаты, намереваясь создать чуть ли не новый наркомат. И обработать Ленина она сумела очень хорошо. Владимир Ильич завелся, рассердился. Вынес вопрос о деятельности Сталина в Агитпропе на Оргбюро.
Но когда Иосиф Виссарионович узнал о нежданных «тучах» над своей головой, он направил вождю письмо: «Т. Ленин, мы имеем дело либо с недоразумением, либо с легкомыслием. Т. Крупская читала проект т. Соловьева, мною не просмотренный и Оргбюро не утвержденный… Т. Крупская поторопилась. Она опять поторопилась… Сегодняшнюю записку вашу на мое имя я понял так, что Вы ставите вопрос о моем уходе из Агитпропа. Вы помните, что работу в Агитпропе мне навязали (я сам не стремился к ней). Из этого следует, что я не должен возражать против ухода. Но если Вы поставите вопрос именно теперь, в связи с очерченными выше недоразумениями, то Вы поставите в неловкое положение и себя, и меня (Троцкий и др. подумают, что Вы желаете это «из-за Крупской», что я согласен быть «жертвой» и пр.), что нежелательно». Из слов «опять поторопилась» видно, что кляуза мужу была уже не первой. А Ленин, получив данное письмо, действительно остыл, устыдился и вопрос о снятии Сталина спустил на тормозах [138].
Произошел еще один характерный случай, показывающий, что против Сталина велись усиленные интриги. В 1921 г. в связи с окончанием гражданской войны была организована грандиозная «чистка» партии. Из нее изгоняли «попутчиков», «примазавшихся», случайных людей, которые во время войны во множестве примыкали к коммунистам из карьерных соображений, изгоняли «перекрасившихся» эсеров, меньшевиков, анархистов, объявивших себя большевиками. Пока шли бои, в них нуждались, а теперь нужда отпала. Впрочем, бывшие меньшевики из кругов, близких Троцкому, вроде Ларина, Стеклова и пр. благополучно сохранили партбилеты и посты. Успешно прошли «чистку» и такие типы, как Блюмкин — его разбирала комиссия во главе с самим председателем ЦКК Сольцем и не вспомнила ни о левоэсеровском прошлом, ни об убийстве Мирбаха, ни о провале с Гилянской республикой [12].
А вот жена Сталина Н. С. Аллилуева работала в Управлении делами Совнаркома, была одной из личных секретарш Ленина. И парторганизация Управделами исключила ее из партии за «пассивность»! [78] Случай был совершенно беспрецедентный. Семьи советских лидеров уже почитались неприкосновенной «номенклатурой» (еще не называясь этим словом). И выпад против супруги деятеля такого ранга, как Сталин, не мог быть случайным, хотя и вписывался в рамки формальной партийной демократии. Те, кто организовал это, должны были чувствовать за собой очень мощную поддержку. Но в данном случае сам Ленин принял сторону Аллилуевой, благодаря его личному заступничеству она осталась в рядах РКП(б) и секретариате [93, т. 51]
