В делах о разворовывании России мы встречаем и многие другие «знакомые» нам персонажи. К ним был крепко причастен и заведующий научно-техническим отделом ВСНХ Беньямин Свердлов. Тоже вовсю толкал за рубеж меха, драгоценности, антиквариат. Причем его контрагентом на Западе был старый партнер и друг Сидней Рейли. В Центральную комиссию по изъятию церковных ценностей Троцкий ввел Белобородова — цареубийцу, доверенное лицо Якова Свердлова. Еще один участник ритуального убийства Николая II и его семьи, Янкель Юровский, возглавил Гохран. А Лев Давидович, в дополнение к остальным своим постам, был назначен руководить работой «по реализации ценностей Гохрана» [138]. Как происходила «реализация», описывает в своих мемуарах «Бурные годы» американский банкир Исаак Ф. Маркоссон. Большевики через него вели переговоры, желая получить в США заем. А в качестве обеспечения ему были предложены царские драгоценности. Их не только продемонстрировали, но даже дали примерить корону Российской империи. Ну а бывший директор завода Нобеля Серебровский, который в 1917 г. уступил Троцкому свою роскошную питерскую квартиру, сперва под эгидой Льва Давидовича заведовал снабжением Красной армии, а потом возглавил Главнефть и Союззолото. Тоже ведь «золотое дно»!
Но вот с операцией по церковному расколу у Троцкого вышел явный прокол. «Живая церковь» была по сути русским вариантом протестантизма. Некоторые лидеры живоцерковников, как, например, Александр Введенский, полагали, что таким образом спасают христианскую веру. Введенский даже вступал в публичные диспуты о религии с Луначарским. Другие обновленцы считали, что в реформаторстве нет ничего страшного, что новые изменения в Церкви лишь продолжают дело Поместного Собора 1917–1918 гг. Третьи примыкали к раскольникам, желая подольститься к властям. Сперва значительная часть священников и мирян пошла было за обновленцами просто по инерции. Не разобравшись, что это такое. Ведь их храмы оставались открытыми, не подвергались гонениям. Да и патриарх, вроде бы, благословил своих «заместителей», создавших «Высшее церковное управление». Но для большинства из тех, кто поддался ошибке или искушению, очень быстро наступило отрезвение. Стала просачиваться правда, что благословение получено обманом. А в апреле-мае 1923 г. обновленцы провели свой «собор», где приняли резолюции о поддержке социалистического строя, об осуждении «контрреволюционеров» из числа духовенства, объявили о низложении патриарха Тихона и лишении его священнического сана [3]. Ради «приближения к массе» вносились изменения в порядок богослужения, принимались нововведения в уставы Церкви.
Все это вызвало взрыв негодования верующих, и они отвернулись от реформаторов. Исследователь истории Церкви О. Васильева говорит по этому поводу: «Высчитал, все цинично высчитал Лев Давидович Троцкий, кроме одного — православные миряне не пошли за обновленцами и раскол захлебнулся… русский народ нельзя было просчитать». От живоцерковников стала отходить и значительная часть примкнувших было иерархов и священнослужителей. Важную роль в борьбе с обновленческой ересью сыграл патриарх Тихон. Признать решения лже-собора он отказался. Хотя тоже вынужден был пойти на компромисс с большевиками. Подписал «покаянное письмо», объявляя, что он не враг советской власти. Этой ценой патриарх сумел выйти из заключения, восстановить каноническое управление Церковью. И смог открыто обличать живоцерковников. Вел службы в разных храмах Москвы, и, несмотря на противодействие властей, всюду его встречали восторженно. Стекались тысячи прихожан, иногда дорогу патриарху устилали цветами. На эти службы приходили и священники, епископы, вернувшиеся от раскола, приносили свое покаяние [3].
Но провал планов внутреннего перерождения Церкви вызвал и вторую волну репрессий. Еретики-обновленцы доказывали, что их противники — «мракобесы», «реакционеры», «контрреволюционеры», и их обвинения становились отличным поводом для преследований. В 1923 г. были арестованы и осуждены архиепископы Верейский Иларион (Троицкий) и Тамбовский Зиновий (Дроздов), епископы Амвросий (Полянский), Амфилохий (Скворцов), Анатолий (Грисюк), Вассиан (Пятницкий), Гавриил (Алымов), Евсевий (Рождественский), Филипп (Гумилевский), Лука (Войно-Ясенецкий), порвавшие с обновленчеством Артемий (Ильинский), Киприан (Комаровский), Софроний (Старков) и тысячи священников, диаконов, православных мирян [125].
