К началу 1917 г. ситуация складывалась совершенно противоречивая. С одной стороны, Россия добивалась блестящих успехов. А с другой, ее положение становилось все более шатким. Казалось, война шла к победному концу. Центральные державы надорвались, на ладан дышали, в армию призывали 17-летних и 50-летних, в тылу голодали. В то время как Россия находилась в пике своего могущества. По производству артиллерии она обогнала Англию и Францию, увеличив за годы войны выпуск орудий в 10 раз, снарядов — в 20 раз, винтовок — в 11 раз. Потери нашей армии были меньше, чем у противников и союзников. Впоследствии цифры фальсифицировались, но сохранились точные данные. Согласно «Докладной записке по особому делопроизводству» № 4(292) от 13/26.02. 1917 г., общие потери на всех фронтах составляли: убитыми и умершими от ран — офицеров 11 884, нижних чинов — 586 880; отравленными газом, соответственно — 430 и 32 718; ранеными и больными — 26 041 и 243 8591; контуженными 8650 и 93339; без вести пропавшими — 4170 и 15 707; в плену находилось 11 899 офицеров и 2 638 050 солдат. Итого: 63 074 офицера и 5 975 341 солдат (ЦГВИА СССР, ф.2003, оп.1, д.186, л.98) [5]. Как видим, убитыми и умершими от ран Россия потеряла около 600 тыс. человек. Куда меньше, чем это обычно представляют (в Германии на тот же период погибло — 1,05 млн., во Франции — 850 тыс. [168]). По ранению, болезни, контузии из русской армии было уволено около 2,5 млн. — примерно столько же, сколько выбыло по аналогичным причинам в других воюющих странах. А в плен попало 2,6 млн. русских — столько же, сколько было в России пленных немцев, австрийцев, турок.
Несмотря на огромные расходы, наша страна отнюдь не влезла по уши в долги. Ее государственный долг вырос на 23,9 млрд. руб. Но из этой суммы лишь 8,07 млрд. руб. составляли внешние займы, а остальное — внутренние. Россия обеспечила ведение боевых действий и развитие промышленности в основном за счет собственных ресурсов. И при этом сумела сохранить огромный золотой запас. К кампании 1917 г. русские войска подготовились блестяще. Формировалось 48 новых дивизий. Снабжение шло широким потоком, в том числе новейшее оружие: тяжелые орудия, зенитки, броневики, самолеты, автоматические винтовки и пистолеты. С возросшей мощью России нельзя было не считаться. И в январе-феврале 1917 г. межсоюзническая конференция Антанты впервые прошла не во Франции, а в Петрограде. Тон на ней задавали уже не иностранные, а наши военачальники. Были согласованы планы предстоящей кампании. 6 февраля русская Ставка утвердила планы наступления. Армии начали сосредоточиваться… На Центральные державы готовы были обрушиться удары такой силы, что противостоять им враги уже не могли. Все эксперты сходились на том, что война окончится летом, максимум — осенью 1917 г. Уже с декабря 1916 г. российское правительство начало предварительную подготовку к грядущей мирной конференции — поднимались архивы МИДа, изучались прежние договоры, соглашения, протоколы.
Но в это же самое время по стране покатились волны забастовок и беспорядков. Одна за одной, сплошным штормом. По разным поводам. Годовщина «кровавого воскресенья», годовщина суда над большевистской фракцией, открытие сессии Думы… Но царь находился в Петрограде. По его распоряжениям принимались меры для успокоения ситуации. Довольно мягкие, но хоть какие-то меры. Ряд подстрекателей арестовали. Военное командование предупредило, что беспорядки будут решительно подавляться. А когда председатель Думы Родзянко попытался шантажировать царя «народным недовольством» и опять требовать «ответственное министерство», Николай Александрович пригрозил распустить Думу [134]. И снова, вроде бы, помогло. Думцы струсили и сбавили тон, забастовки пошли на убыль. К 22 февраля (7 марта) обстановка нормализовалась. И царь уехал в Ставку, в Могилев.
А на следующий день началось! По ничтожному поводу — в магазинах произошли перебои с черным хлебом. Только с черным. Вовремя не подвезли, а наличные запасы кто-то позаботился скупить. Волнения стремительно разрастались. А. И. Солженицын в «Марте 17-го» постарался изобразить процесс сугубо стихийным. Вот уж нет. Кто-то ведь дирижировал «стихией», кто-то координировал события в разных местах, на разных уровнях.
