- Ведь истинный раб, - сказал я, - это не тот человек, которого заставили выполнять непосильную работу. Истинный раб - добровольный раб, который нуждается в чужой воле, он не сможет выжить без понуканий и приказов, ибо неспособен или отучен от принятия решений. Такое сознание бесчувственно к истине, потому что для него истинно только то, что идет ему на пользу, в том числе и хозяйская воля. Впустить рабскую суть в общежитие людей - значит уничтожить способность общества видеть истину.
- А воины и царские слуги? - перебил монах. - Они же не рабы?
- Воины тех времен подчинялись, по-видимому, любым приказам господина. Те же рабы. А царские слуги повсюду - худшие из рабов.
А... что ты скажешь про... про... - монах начал заикаться, что-то мешало ему собраться с духом. Ясно, что: он экзаменовал меня по пунктам эзотерического знания. - Про... святые запреты... можно ли нарушать...
Даньчжинские святые из древних и новых трактатов с легкостью нарушали всевозможные табу. А Говинд и "герои"? Это же олицетворение ужасных для мирянина нарушений! А подсказки Чжанга расправиться с Чхиной?
- Ради пользы богов можно нарушать любые запреты, - сказал я почти с уверенностью. - Спрашивайте дальше, наставник.
- О боги! - прошептал в страхе монах. - Что ты ко мне пристал? Что ты все выпытываешь? Все равно самого
- А может, я уже познал?
- Мантру Запредельной Мудрости не знаешь! Не можешь знать!
- О чем она? Может, вспомню...
- Если бы ты знал, то давно бы достиг полного просветления, выше которого ничего нет!
Хозяин Подвалов поспешно удалился, забыв попрощаться, а меня снова окружили бумажные книжники, возбужденно расспрашивая о подробностях нашей милой беседы.
- Похоже, я был прав, - сказал я без тени хвастовства. - Эзотерическое знание уже сидит во мне, только без посторонних вопросов я не могу пока его выделить. Например, что такое Запредельная Мантра?
Эти люди знали многое о даньчжинских тайнах, но Мантра была им неизвестна.
- Ее нельзя познать из книг или из жизни, - сказал Чжанг с благоговением в голосе. - Когда совершенный монах умирает, он передает тайное знание особым шепотом в ухо любимому ученику. И как только передаст, тот сразу становится совершенным восьмой ступени.
- Только знающий Запредельную Мантру может достигнуть полного озарения. - Тощий аскетичный Саранг мечтательно вздохнул и добавил с легкой грустью:
- Выше которого ничего нет...
Ночью, когда все отошли ко сну, я продолжил свои опыты. И не успел погрузиться в медитацию, как из моей любимой отдушины послышался голос Чхины:
- Пхунг! Где ты?
Обливаясь потом слабости, я полез к отдушине по бамбуковой жерди. И опять наши пальцы встретились посередине каменной норы, и опять меня будто электрическим током пронизало до пят. Чхина передавала энергию! Знала, что передать...
Она торопливо рассказывала о новостях. Теперь я был уверен: именно Светлое Пятно так непредсказуемо подействовало на тигра. Светлое Пятно и людоед - какое жуткое несоответствие!
- И его до сих пор не убили?!
- Подумай, Пхунг, за что же его убивать? Если бы все люди были с совестью, то Желтый не стал бы людоедом!
- Но ведь люди же! Пусть и без совести. Неужели надо убивать бессовестных?
- Наверное, надо, Пхунг... От них все беды. Воруют, врут, лес жгут...
- Да не можем мы в точности знать, у кого есть совесть, у кого нет! Пойми!
- Желтый знает!
- Послушай, Чхина. Людей воспитывают родители, монахи, соседи... Большинство, наверное, не виноваты, что стали бессовестными. Общество их заставило, сделало такими... Тут надо хорошенько разобраться. Поэтому...
- Я уже помогаю Желтому.
- Что?!
- К нам много чужих понаехало. Ищут Желтого с собаками и без собак. А я иду впереди всех и стираю следы Желтого, если увижу. - Чхина рассмеялась по-детски беспечно. - В меня даже стреляли, думали, какой-то новый зверь. Они теперь всех зверей убивают, как только кто зашевелится в зарослях... Будто и не даньчжины...
- Не смей этого делать, Чхина. Прошу тебя! Или тигр разорвет, или они подстрелят!
- Не разорвет. - Она хмыкнула. - Он же видел, как я следы стирала. И теперь сам научился.
- Мне страшно за тебя, милая моя. Не делай этого больше никогда. Обещай.
- О Пхунг! - прошептала она радостно. - Ты уже совсем-совсем любишь меня? Если любишь, вылезай из Подвалов. Ты же найдешь какой-нибудь способ остаться живым?
Утром я сказал монахам:
- Очень странно, что среди не имеющих своего мнения оказалось так много бессовестных. Желтый убил уже почти триста человек!
- Да, странно, - согласился удрученный Чжанг. - Ведь все даньчжины идут по Пути, завещанному богами, и вдруг такое.
Гигантское число жертв их не ужаснуло. Смерть - благо, дает шанс на более счастливую долю при перерождении. Неужели и это придумал Небесный Учитель из благих намерений?
