— Сначала быстрые, — усмехнулся Мэлло, и я поняла, что он в этой игре спец. Ниар кивнул и, так как ему достались по жребию белые (вот ведь совпадение), сделал ход. Их руки мелькали с такой скоростью, что я не успевала следить за игрой, а щелчки будильника раздавались практически постоянно. Наконец, белый король был сбит с доски мощным ударом черного слона, и я мысленно закатила глаза. Вот ведь выпендрежник…
— Теперь обычные, — ничуть не расстроился Ривер, а довольный собой и жизнью в целом Кэль с улыбочкой на меня воззрился. Я улыбнулась и показала ему знак победа.
— Молодец, — а голос какой-то не вот прямо счастливый у меня…
Михаэль нахмурился, и игра началась. В этот раз белые достались ему (не все Ниару быть в саван замотанным, надо и другими цветами его жизнь разнообразить), но в обыкновенной версии Ниар оказался сильнее. Играли они около часа, однако Зефирка все же победила Шоколадку, и последняя дико разозлилась.
— Что б тебя, Вата! — возопил Кэль, смахнув на пол оставшиеся на доске фигуры.
— Спокуха, Михаэль, — улыбнулась я и подмигнула Риверу. Тот никак не прореагировал, но явно был доволен: и собой, и мной, и победой, да и жизнью в целом, похоже. — Пойдем, я тебе приготовлю все, что захочешь. Ты ведь в первой партии победил — значит, у вас ничья.
— Будет реванш, — хмуро выдал Мэлло и встал.
— О, молодец. Потопали, ужин приготовлю, — улыбнулась я, а он заявил:
— Что-то ты моему проигрышу радуешься больше, чем выигрышу!
— Это ревность? — хмыкнула Юля, и мы с Кэлем удивленно на нее воззрились. Шоколадный Заяц фыркнул и ускакал туда, откуда приперся, а я задумчиво протянула:
— Скорее, чувство собственничества…
— Восемьдесят семь процентов, — добавил Ривер, и мы с Юлькой рассмеялись, в то время как «мой парень» флегматично возвращал фигуры обратно в недра доски. Через пару минут мы втроем вернулись в мою квартиру и поспешили на кухню. Мне предстояло готовить сербскую еду, и я дико нервничала: раньше мне с такими рецептами сталкиваться не приходилось. Говорят, «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». А что, если я эту «плескавицу» так приготовлю, что у Майла желудок вывернет, и он меня возненавидит? Он ведь в этом дурдоме единственный адекват… Впрочем, если адекват, из-за испорченного ужина возненавидеть повара, вроде, не должен. А там — кто знает…
Мы всем кагалом зарулили на мою кухню, где обнаружились сидевшие в траурном молчании и пившие чай маньяки. Мэлло и Мэтт что-то довольно громко обсуждали в своей (о да, уже точно в своей) спальне, а L за моим компом трудился на благо… нет, не Родины — себя, любимого. Не все же ему мир спасать? Надо и о себе подумать. Хотя, учитывая его мотивы, он о себе думать не способен в принципе…
— Привет, народ, — бросила я и, выудив из раковины закинутые туда еще с утра для разморозки куски говядины и свинины, а также мясорубку из шкафа, начала делать фарш. Ниар ускакал, пардон, ушаркал к Рюзаки, а Юля начала обсуждать с Лайтом глобально важную вещь — вероятность того, что ему выдадут задание, если он со мной пообщается. Общаться с «идиоткой» Ками-сама, ясен фиг, не желал, причем не ясно, что сыграло большую роль: презрение ко мне или нежелание получать задание, выполнить которое он мог и чисто случайно, а помирать нашему несостоявшемуся Божеству и превращаться во вполне себе реальное божество, но амнезийное, не хотелось. Прокручивая фарш по второму разу, для мягкости и нежности, я выдала:
— Да ладно, Юль, может, наш Марти Сью и так задание получит. Не может не получить, иначе Энма-чо не прислали бы их сюда.
Юлька кивнула и заявила:
— Это точно. А то трупы оживлять — дело накладное: отчетность портится. А так благодать: и трупы погуляют, шинигами развлекут, и бухгалтерия орать не будет, ибо контроль-учет в порядке, статистика не нарушена.
— Ты меня сейчас фактически зомби назвала, — поморщился Лайт.
— Ну, де-факто так оно и есть, — пожала плечами Грелля. — Это я тебе как шинигами заявляю. Ожившие мертвецы как называются? Правильно. Значит, ты у нас кто? Угадал.
Я фыркнула, а Кира нахмурился: зомби быть ему не светило. Надо же было так «опуститься»: из Ками в Шинигами, а оттуда — в трупаки ходячие… Однако Кирыч не повелся на провокацию и от разговоров со мной продолжал отнекиваться. Хитрый, гад…
Посолив фарш и добавив в него мелко порезанный острый перец, лук, толченый чеснок и масло, я хорошенько перемешала сию непонятную субстанцию и оставила настаиваться на 20 минут. За это время Юля втянула в разговор и Бейонда, так что мне оставалось только потягивать чай, одарив им также всех присутствующих, и наслаждаться их беседой.
— Бейонд, может, скажешь? — чуть ли не выла от упрямства этих двоих моя лучшая подруга, что, впрочем, абсолютно не было заметно. — Он же все равно узнает, как только с посланницей Энма-чо побеседует!
— Раз Ниару об этом не обмолвились, предпочту промолчать, — ответил маньяк. Это они о «мире счастья», кажись…
— Лайтик, поверь: там шикарная награда! — накинулась Юля на недо-Шинигами. Вот врет! Сама-то она от такой награды бежала бы как от огня…
