Остаток вечера я пыталась, сидя на полу, собрать один из двух абсолютно белых паззлов Ривера, а тот со скоростью пулемета собирал, разбирал и снова собирал второй. Часов в девять я начала зевать, вспомнила, что где-то у меня валялись старые конструкторы «Лего», совершила набег на кладовку и, вручив Найту пять конструкторов и десять мозаик с разным количеством деталей, свалила в душ. Освежившись, я забрела в зал и, найдя Ривера за сбором двенадцати паззлов одновременно, сказала:
— Спасибо, Найт. Ты и правда чудо.
Он удивленно на меня воззрился, а я, потрепав этого Церителли по мягким вихрам, умотала баиньки — восстанавливать невосстанавливающиеся нервные клетки. Хотя кто-то где-то говорил, что их яблоки восстанавливают. Так вот почему Рюук все время тыблочки хомячил, с Лайтом наобщавшись! Нервишки подлатывал! Надо бы завтра затариться… Плюхнувшись на койку, я бросила: «Спокойной ночи, L», — и, не дожидаясь ответа, которого, впрочем, вообще не последовало, завалилась баиньки, забыв об обещании посмотреть очередную серию саги о ниндзя.
Проснулась я, как и вчера, в семь утра. Довели — я стала «жаворонком». А ведь была «сова» на все сто: согласная лечь под утро, а встать после двенадцати. И разбудить меня в выходной могла только Грелля: она включала на мобильном гимн Намимори и грозно так говорила: «Не встанешь — камикорос, травоядное!» Да, Глава Дисциплинарного Комитета, обещающий забить вас до смерти — идеальный стимул к пробуждению, а потому я вскакивала и неслась в душ. Вот и сейчас я тоже шла по тому же адресу, но вяло и неохотно. Устала я ото всей этой нервотрепки… Умывшись и приготовив этим оккупантам завтрак в виде творога с ягодами и сметаной, взбитого с сахаром, выложенного в форму на толстый слой печенья и замороженного в морозилке, я уселась за ноут на кухне — смотреть вышедшую вчера серию «Наруто», благо я о ней вспомнила, а то Юлька бы меня точно на фарш покрошила. Серия мне не понравилась, и я с тяжким вздохом взяла томик Байрона. Английский язык, прекрасные рифмы, дивный слог — это успокаивало и приводило в благодушное настроение. Именно в таком состоянии меня и застиг звонок мобильного. Номер был незнакомый, и я удивленно ответила.
— Ну здравствуй, — раздался на том конце знакомый мужской голос, который я не хотела слышать больше никогда в жизни. — Надо бы поговорить.
Я впала в ступор. Слышать этого человека я не хотела, говорить с ним — тем более. «Я больше не твоя марионетка. Ты уже сломал мою жизнь, хочешь доломать остатки?» — пронеслось в голове.
— Не звони мне, — холодно бросила я и нажала на отбой. Настроение тут же махнуло ручкой и унеслось в далекие дали: в гости к пессимизму. Телефон снова зазвонил, и я, нахмурившись и сбросив звонок, внесла этот номер в черный список. Через полчаса мобильный снова зазвонил — на этот раз номер был иной. Я закатила глаза и потопала в спальню. Помнится, я собиралась заюзать L как «мозговой центр»? Вот отличный шанс: пусть оплачивает кормежку, гигабайты траффика и тонны глюкозы спасением от телефонных маньяков.
— L, будь другом, помоги, а? — проканючила я, протягивая ему мобильник. — Можешь сделать, чтобы мне с незнакомых номеров не могли дозвониться?
Рюзаки на меня чуть удивленно посмотрел, а затем вопросил:
— Вообще ни с каких?
— Ага. Можно сделать так, чтобы мне дозвониться могли только те номера, которые в телефонной книге есть? — я с техникой не дружу абсолютно, а посему сама такую операцию провести была не в состоянии. Вот и пришлось заюзать гения. А что ему, жалко, что ли? Он же столько сахара за эти дни смамонил, что наверняка мозги трещат от необходимости логикой блеснуть!
Рюзаки кивнул, взял мой мобильный, потыкал пальцем в сенсорный экран, затем покопался в сети, не возвращая мне трубку, и, наконец, снова поковырявшись в телефоне, вернул мне его.
— Все? — озадачилась я. Операция заняла лишь пару минут.
— Да, — коротко кивнул Рюзаки, и я просияла.
— Спасибо, L, век не забуду! Спас от маньяков телефонных!
Лоулиетт кивнул, и я поскакала на кухню. Настроение было ужасное, но я держалась — не хватало еще этим недо-Фрейдам демонстрировать тоску, печаль и глобальный пессимизм! Нет, я человек оптимистичный: даже если все хуже некуда, продолжаю улыбаться. Впрочем, это не оптимизм — это попытка к нему приблизится. Но что-то меня на философию потянуло! Надо бы развеяться… Я уселась за комп и врубила мозговыносящее аниме «Азуманга Дайо». Как только кот в первый раз тяпнул девочку за руку, мою хату огласил мой же дикий ржач, который, правда, никого не разбудил. Ну правильно, мафия, небось, и под звуки выстрелов дрыхнуть умудрялась, а Ниар… тот вообще герой. Он спать не может, лишь когда его извращенки атакуют. А так он у нас прямо спящая красавица какая-то…
Примерно в десять часов я, нахохотавшись вдосталь, позвонила Юльке. Та долго не отвечала, но наконец сонно буркнула в динамик:
— Ну чего, я же сплю…
— А я проснулась — и ты вставай, — фыркнула я. — У меня настроение наркоманское, я «Азуманги» насмотрелась. Хочу чего-нибудь эдакое замутить.
— Например? — оживилась Юля.
