— Ты себе противоречишь, — вмешался Майл. — Невозможно человека узнать, если с ним не общаться. Не будет разговоров — не будет и знаний.
— Пф! — я рассмеялась, но мне почему-то вдруг стало больно. — Ты хочешь сказать, что Михаэль откроет мне свои секреты? Или ты? Помнится, ты мне однажды уже сказал: «Ну, может, кто-то тебе и ответит». Так что мы хоть с ним и товарищи, он меня вряд ли впустит в свою жизнь настолько, чтобы открыть секреты.
— Начни с себя, — усмехнулся Дживас. Вот зараза… Провокатор!
— Начать с себя? — фыркнула я. — А смысл? Он мне никогда не доверится, так почему я должна это сделать? Я хочу быть его другом, но я не хочу рассказывать о том, о чем мне неприятно вспоминать. И ни ты, ни он, ни даже угроза того, что Кира в этом мире навечно останется, не заставит меня это сделать, ясно?
Я встала и ушла. Да, вот так вот просто: встала и свалила куда подальше, оставив на столе недоеденную кашу, а на диване — злого Мэлло и задумчивого Дживаса. Странно, но этот енот-полоскун даже не усмехался ехидно… Бывают же чудеса на свете! Я быстро обулась и потопала в свой любимый парк. Хотелось побыть одной, но не жалеть себя, как в прошлый раз, а помахать катаной по совету Бёздея. Знает он, что говорит… Я промучилась минут десять, сидя на зеленой травке и глядя на плывущие по небу ленивые барашки-облака, после чего решила было позвонить Кольке с просьбой о спарринге, как вдруг за моей спиной раздался голос. Самым странным было то, что это была не Юлька, которая всегда приходит мне на помощь, и даже не Бейонд, который мог заявиться в надежде на реванш. Это был даже не L с его голубой мечтой о возвращении в загробный мир, и не злой и мечтающий мне отомстить Кэль…
— Ну и что ты так реагируешь?
Я обернулась и увидела Дживаса. Этот деятель стоял довольно далеко, сложив руки на груди, а в губах у него застыла извечная сигарета. Я фыркнула и отвернулась.
— Ты расстроилась из-за моих слов? — на этот раз голос раздался совсем рядом, но я даже не посмотрела на источник шума. Больно надо напрягать позвоночник, дабы одарить взглядом всяких там ленивых недоделанных психологов! — Так сама должна понимать: друзьями называют тех, кому доверяют на все сто. Тех, кого знают, как облупленных. Ты можешь назвать другом только Юлю, а я — только Михаэля.
— А я не из-за этого расстроилась, — ответила я и почему-то решила пояснить: — Ты тогда сказал, что у нас повода подружиться не было с таким видом, словно говорил: «И не будет, потому как мне оно на фиг не надо, ведь ты никто и звать тебя никак».
— Разве у меня был такой вид? — хмыкнуло это хамское создание, но я себя переборола и не посмотрела на него, ответив:
— Да, именно такой!
— А я думал, он у меня был обычный — пофигистичный, — вновь хмыкнул Дживас.
— Да и наплевать! — возмутилась я. — Катись отсюда. Не хочу никого видеть.
— И Михаэля?
— Ясен черт! Он же, небось, разозлился!
— Ошибаешься. Он расстроился. Так же, как и ты из-за моих слов.
Повисла тишина. Это он пришел меня критиковать за хамское отношение к Шоколадке с Альпийских гор? Обломается! Хотя мне и правда стыдно. А еще обидно, потому что я сказала правду: Кэлю я другом на сто процентов никогда не стану. Ни я ему не доверюсь, ни он мне. И тут мне прямо в ухо прошептали:
— Он ведь тебе нравится. Я вижу. Не из-за тех слов на рынке, не из-за восхищения его именем. Я вижу, как у тебя глаза горят, особенно после вчерашнего…
Я вздрогнула и подскочила на месте.
— Иди к черту! — рявкнула я и потерла щеку. Неприятно, когда к тебе так подкрадываются, и еще неприятнее, когда выдыхают в ухо вместе с табачным дымом полную околесицу! Хотя, если уж начистоту, вчерашний день и правда был просто замечательным, и я была бы не прочь его повторить. Причем, что удивительно, Юльку я бы к нам с Михаэлем в компанию не взяла… Может, он и правда начал мне немного нравиться?..
— Не пойду, — ответил Майл, серьезно на меня глядя. Ёлки, ну почему он так любит доставать меня со своим профайлингом?! — Я хорошо его знаю и желаю ему счастья, а ты… Думаю, ты могла бы стать хорошей и верной женой. Потому я и пришел.
— Да пошел ты! — прошипела я, сжимая кулаки и зло глядя Дживасу прямо в глаза, что сделать было сложно, учитывая наличие гогглов. — Мне неинтересны все эти амурные вопросы!
— Неинтересны? — усмехнулся он, ехидно на меня глядючи. — Тогда почему, когда ты на него смотришь, всегда улыбаешься?
Я собиралась сказать, что у Дживаса глюки от перебора с никотином, но застыла с открытым ртом. Он ведь прав. На сто процентов прав. И, к сожалению, кажется, не только в том, что я улыбаюсь, глядя на арийское недоразумение с избытком пафоса…
— Ему это не нужно… — наконец пробормотала я, отворачиваясь от Дживаса. Ладони разжались сами собой. Руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. Бред. Какой же это всё бред…
— Кто знает, — пожал плечами он. — Сейчас ему и впрямь лучше не знать правду, иначе он тебя оттолкнет. Но когда-нибудь всё может…
