Черные волосы, идеальная осанка, черные джинсы, темная водолазка, бледная, как мел, кожа, тонкие бескровные губы, застывшие в кривой усмешке. Но не это было главным во внешности новоприбывшего, и даже не то, что его лицо выглядело как застывшая посмертная маска. Нет. Главным в нем были глаза. Кроваво-алые, бездонные, затягивающие… Впервые в жизни мне было так страшно. Хотя нет, вру — второй раз в жизни, но о первом лучше не вспоминать. Я глубоко вздохнула, выронила несчастную ножку еще более несчастного журнального столика и попятилась в коридор. Парень, чем-то похожий на L, но внушавший панический ужас хищным пустым взглядом мертвеца, неотрывно смотрел на меня, и мне было уже откровенно наплевать на то, что будет дальше. Просто хотелось спрятаться от этого ужаса. «Зачем они нам маньяка-то прислали?» — промелькнула в голове одинокая мысль и тут же испарилась, утопилась, самоликвидировалась путем распада на атомы — нужное подчеркнуть. И не важно уже было, что Кира тоже, в принципе, маньяк, ведь он записывал в тетрадь только преступников или тех, кто собирался ему навредить. А вот данный тип убивал не с помощью сердечных приступов и не преступников. Он убил трех простых граждан и пытался сжечь самого себя. Он был маньяком в самом прямом смысле этого слова, и я, поддавшись панике, ломанулась в комнату, где шумели анимешки. Точнее, громко говорил мой Шоколадный Заяц… мой ласковый мерзавец… Хотя нет, вру. Кэля ласковым назовет только конченный мазохист.
Я была уже в коридоре, и до спасительной двери в мою спальню оставалось лишь пробежать до его конца, повернуть направо и сделать еще пару шагов. Совсем немного, и я была бы спасена, но белая, как снег, ладонь легла на мое плечо, и я замерла. Похоже, сейчас меня будут убивать. Долго и мучительно. Хотя, может, на мои крики сбежится народ? Да нет, единственная, кто прибежит, — Юлька. А ее я подставлять под удар не хочу. Ну что, помирать так с музыкой, граждане? «Все проходяще, а музыка вечна»?
— Ну здравствуй, Бейонд, — улыбнулась я краешками губ и обернулась. Маньяк смотрел на меня в упор своими огромными красными глазищами и молчал. Тоже мне, рубиноокий Шабранигдо! Сейчас посмотрим, сможешь ли ты оправится от транса после того, как поймешь, где оказался… — Можешь меня, конечно, убить, но вот незадача — у тебя есть шанс встретиться с L. Нет, убив меня, ты все равно с ним, возможно, встретишься. Но только «возможно», потому что ты здесь из-за меня, и если я попаду в мир шинигами, неизвестно, что будет с тобой, с L и остальными воспитанниками дома Вамми, которые сейчас здесь.
Взгляд Бёздея стал злым. О, прогресс — хоть пустоту чем-то заполнили, а то, помнится, убивал он как раз вот так вот безэмоционально… Продолжаем атаку, товарищ будущий психолог! Только мне что-то не до психологии сейчас. Несу ахинею и радуюсь. Хотя нет, не радуюсь. Боюсь. Потому что защититься от… Нет, я не имею права.
— L жив, ты жив, и, что интересно, у тебя нет шрамов, а ведь ты пытался себя сжечь и лежал в больнице со множественными ожогами. А потом ты умер от сердечного приступа и плавал в темноте, как вдруг тебя что-то дернуло, и ты оказался не пойми где. Вот и L так же «дернуло». И еще троих воспитанников дома Вамми. И они сейчас в комнате за этим поворотом. Вот только если ты меня убьешь, гарантии на то, что ты не попадешь обратно в темноту, нет. Никто не знает, что будет с вами, если я умру.
Я не лукавила — я и правда не знала, но надеялась, что они отправятся назад. Юлька ведь одна с такой толпой не справится… Бейонд оценивающе посмотрел на меня, и его губы искривила хищная усмешка.
— Боишься меня? — спросил он.
— Ясное дело, — пожала плечами я. Кстати, убивец коварный свою конечность с моего плеча так и не убрал. Боится, что сбегу? Да прям! От него еще никто не убегал… — Но ты видишь дату моей смерти, вот и скажи, стоит мне сейчас бояться или нет. Или все же если я и от твоей руки умру, то не в ближайшие пять минут?
— Поживешь пока, — усмехнулся Бёздей и направился за поворот.
Ой-ёй… Никогда не любила этого персонажа. А вот Юлька от него в восторге. Но если она решит сблизится и с ним, дабы помочь, я закачу истерику, потому что он реально страшный. Нет, внешне-то он очень симпатичный, даже симпатичнее L, ведь у него шикарная осанка и нет этих «очков панды» на пол-лица. Вот только его взгляд и усмешка… брр, тоже мне, Бельфегор — от его улыбки кровь в жилах стынет! Таких улыбок я еще ни разу в жизни не видела. как и глаз. А повидала немало… Но не будем о грустном — живем ведь пока, и ладно. Кстати, о живых…
Я бросилась в комнату: нельзя было дать Юле накинуться на Бейонда с визгами радости. Но, влетев в спальню, я в сотый раз убедилась, что мой личный «Грелль» в сто раз умнее меня, потому что в спальне царила гробовая тишина, а Юля оценивающе смотрела на маньяка, стоявшего возле двери, напротив всей толпы «тетрадиевских» гениев.
