А вот тут нахмурился даже Дживас, и это меня заставило заволноваться. Что он там удумал, что аж лемура проняло?
— Он планирует вступить в соревнования от лица врага Ионова, — пояснил Мэтт. — Он очень сильный боец, и это заставит Ионова добиваться твоего возвращения изо всех сил.
— Зачем? — опешила я. — И вообще, как Юля…
— Она согласна, — поморщился Майл. — Я ее понимаю: она хочет помочь подруге любой ценой, но, если честно, я бы не смог отправить…
Он замолчал, глядя на пол, а я осторожно спросила:
— Ту, кого любишь, на бой?
Дживас кивнул и затянулся, на этот раз воззрившись на потолок, а я тяжко вздохнула:
— Я этого тоже не понимаю, но знаю Юлю и не думаю, что это для нее странно и необычно. У нее особая философия: она принимает жизнь такой, какая она есть, принимает боль, страх и даже смерть. Но в то же время она верит, что надо бороться до конца, любыми способами, кроме предательства, а еще она верит в Бёздея так, что не сомневается: он победит. Она будет в него верить, даже если он против чемпиона мира выйдет биться. Она не допускает возможности его проигрыша — это ее особенность. Если ей нравится парень, она до конца безоговорочно в него верит, а если он проигрывает, говорит, что все это фигня, и на самом деле он выиграл, просто обстоятельства сложились неудачно. Она искренне не верит, что Бейонд может проиграть.
— Ясно, — нахмурился Майл и вдруг заявил: — В любом случае, Бейонда не отговорить. L тоже дал согласие. На тебя начнется жесточайший прессинг, есть риск, что он сюда заявится…
— Нет такого риска, — перебила Майла я. — Как бы я ни была ему необходима, сам он сюда не придет раньше чем через неделю, в этом я уверена. Потому что даже в самых сложных ситуациях он был пунктуален и точен в соблюдении договоров.
— Обсессивно-компульсивное расстройство? — вскинул бровь Дживас.
— А не зря я тебя Фрейдом называла! Хотя ты, скорее, Бехтерев, — рассмеялась я. — По такой мелочи догадался! В точку. Этот Доктор Паника страдает обсессивно-компульсивным расстройством, хотя мало кто об этом знает. Оно не очень явно проявляется.
— Да, в его медицинской карте об этом ни слова, — нахмурился Мэтт, закуривая уже третий раз.
— Так он и не лечится, — фыркнула я. — А когда я ему сказала, что он болен, он на меня наорал, хотя, вообще-то, к этому не склонен. Ну, это было ожидаемо, потому как психика — это его пунктик, и я его просто таким образом подначивала.
— А ты та еще заноза, — протянул хакер, глубокомысленно затягиваясь.
— А то ты не знал, — рассмеялась я и убрала крем в холодильник.
— Ну что, ты одобряешь план? — вдруг вопросил он с видом: «Попробуй не одобри».
— А у меня есть выбор? — фыркнула я. — Нет, так что одобряю.
— Вот и молодец, — хмыкнул Дживас и потопал в спальню моих предков.
Я осталась одна и взялась за разгадывание судоку. Вчера вечером я прогуляла занятия по японскому, и Юля притащила мне конспекты, но браться за них не хотелось. Накатила странная апатия, и я подумала, что сейчас напоминаю себе старушку в кресле-качалке, вяжущую плед. Н-да, «что такое не везет и как с ним бороться?» Вскоре бисквиты были готовы, и стоило лишь им остыть, я начала щедро смазывать их шоколадным кремом. Когда торт был готов, я позвала к столу гениальных деятелей и, с тяжким вздохом воззрившись на часы, поняла, что это будет далеко не завтрак, а, скорее, обед.
Майл давно ускакал оснащать машины моего вражины новой техникой, которую прикупить собирался на денежки моих предков (за что они по возвращении наверняка вынесут мне остатки мозга), и я постоянно задавалась вопросом, в порядке ли он: не нарвался ли на бандитов Ионова, не попал ли в неприятности… Хотелось верить в лучшее, но получалось плохо, и потому я просто не могла ни на чем сосредоточиться — слишком мрачные картины проносились в голове. Остальные же, рассевшись за столом, продолжили обсуждать план. «У вас есть план, мистер Фикс?» У нас, а точнее, у наших гениев, он был. Рюзаки вещал без умолку, и я подумала, что впервые вижу эту ходячую соню (это я животное вспоминаю, а не тех, кто поспать любит, не подумайте) такой активной. У него аж глаза горели! Нет, когда он в порядке частного расследования находил маньяков и отправлял сведения полиции, как аноним, он тоже увлеченно выглядел, но так, чтоб аж трещать без умолку, аки сорока-белобока, — это на него не похоже… L же самозабвенно раздавал инструкции и выдвигал теории, причем Ниар и Мэлло его активно поддерживали, тоже строя догадки и выдвигая собственные теории. Бёздей молча внимал этим словесным потокам и хмурился, думая о чем-то своем. К счастью, L не стал лезть в его планы и, как я поняла, ограничился тем, что в самом начале выяснил его намерения и, одобрив их, успокоился. Юлька же пыталась вникнуть в умозаключения этих деятелей, но переспрашивать непонятные места, как и я, не решалась, и тихонько поглощала торт. Кстати, на такую роскошь никто внимания не обратил, даже L и заказчик — Кэль, но это было и не важно, не до того сейчас…
