— Мой отец к тому времени из долгов выбрался и «позволил» мне не участвовать в подпольных боях, — пожала плечами я. — Этот тип согласился меня не трогать, пока я не нарушу договор, а я его нарушать и не собиралась: деньги и слава меня никогда не волновали, любить я не хотела, а злобной маньячкой никогда не являлась. Но он считал иначе, и когда я поставила подпись, сказал, что я скоро к нему вернусь. На меня постоянно нападали: то гопники, то в институте отморозки местные, но я никогда не проявляла жестокость и всегда мои удары были направлены лишь на то, чтобы обезвредить противника — максимально быстро и с минимумом жестокости. Также пару раз меня начинали «окучивать» дельцы с предложениями сорвать банк, но я их посылала. Что примечательно, в любви мне никто «подосланный» не признавался: наверное, он понимал, что это бесполезно. Вот только сейчас он позвонил и сказал, что у него есть фото моего боя с Бёздеем, где я нанесла ему ранение, и что он знает, что я влюбилась, — я фыркнула. — Вот и все. Он говорит, что я нарушила договор и должна вернуться. А я не вернусь. Но он угрожает рассказать всем, что я живу с четырьмя мужчинами и… о том, что тогда случилось… — я замолчала и уставилась в покрывало. Меня затрясло. — Майл, он хочет всем все рассказать… А за преследование его не посадят, его вообще ни за что не посадят: он местный босс, у него в Москве подвязки… Он мафия местная, он держит половину города! У него и в Москве тоже… Что мне делать, Майл?!
Я кусала губы и боролась с рыданиями, сжимая покрывало и буквально прожигая его взглядом. Было страшно и больно. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но слова мастера о том, что надо бороться до конца, не давали мне ни заплакать, ни поднять руки и пойти вешаться на ближайшей осине. Я боец. И я не сдамся. Но сколько же сил на это нужно?..
И тут меня осторожно обняли и притянули к крепкой груди.
— Тихо, — прошептал Дживас. — Ты больше не одна. Ты тогда была сильной, не сдавайся и сейчас. Ты должна бороться до конца, потому что ты воин, но еще ты женщина и имеешь право на небольшую слабость — позволь помочь тебе. Не неси весь груз в одиночку. Позволь нам тебе помочь, защитить тебя.
Я всхлипнула и уткнулась носом в его грудь. Было страшно, но мерное сердцебиение рядом успокаивало, а осторожные ритмичные движения ладони геймера, гладившего меня по волосам, заставляли расслабиться и поверить ему.
— Хорошо… — прошептала я. — Прости…
— Не извиняйся, — ответил Майл. — Я сам хочу помочь.
Я кивнула и закрыла глаза, а он так меня и не отпустил, и я даже не заметила, как провалилась в глубокий сон.
— А ты веришь в чудо?
— Нет.
— Правильно. А знаешь, что человек чувствует, когда умирает?
— Не знаю и знать не хочу!
— Знаешь, что он чувствует, когда его легкие медленно наполняются водой? Он не может дышать, он не может думать, он не может бороться: он поддается панике и судорожно пытается всплыть! Но знаешь, чем больше он трепыхается, тем быстрее идет на дно, потому что кислорода не хватает, хочется сделать вдох, и вода заполняет легкие. Больно, мучительно — он захлебывается. И последнее, что он видит — далекий свет. Недостижимый, манящий, скрытый толщей воды. Но ему не спастись. Свет этот недостижим…
— Замолчи!
— Нет, я скажу. Это ведь так интересно! Так весело! А давай попробуем? Ну, давай! Что значит иметь возможность дать этот свет, но не давать его? Что значит отнять веру в чудо? Что значит стать Богом?! Давай попробуем!!!
Я резко подскочила на кровати, обливаясь холодным потом. Опять этот кошмар… Почему эти сны вернулись? Ведь я не видела их уже полгода… А до того случая их не было с пятнадцати лет…
Я вытерла лицо платком и собралась с духом. Все пучком, не стоит переживать! И не из таких клоак выкарабкивалась… На удивление, L в комнате не оказалось, а часы показывали девять утра. Нехило я поспала! Я протопала в ванную комнату, никого из гениев не встретив, а, приняв душ, отправилась на кухню. Там их не оказалось, равно как и в гостиной, но вот из комнаты мафии доносились голоса, и я, постучав к ним, как в меру благородная и даже немного вежливая особа, вломилась, получив короткое «заходи» от Мэлло. Вся толпа оказалась здесь, за исключением Киры — даже Бейонд с Юлей присутствовали. Я нахмурилась, но Юля лишь пожала плечами, и я спросила:
— Что обсуждаете?
L, как истинный Царь, восседал в центре койки, положив ноут на колени, и что-то искал в сети. Мэлло носился по комнате, как лев по клетке, и загрызал шоколад, а Майл с пофигистичным видом курил, стоя у открытого (прикиньте, и это в мое отсутствие в опасной близости!) окна. Бёздей с Юлей восседали на стульях рядом с комодом, а Ниар притулился на полу в левом уголочке комнаты.
— Твою проблему, — пояснил Рюзаки.
— Спасибо, КЭП, — фыркнула я. — Конкретизируй уж.
— Пойдем, — заявил Дживас, вышвыривая окурок в окно. Ай-яй-яй, а если он кому на голову ляпнется? Ты ж не птичка, отходы твоей жизнедеятельности счастья не приносят! Разве что обгоревшую макушку или дыру на шляпе.
