Дживас не ответил, только осторожно гладил меня по волосам и думал о чем-то своем. А я прислушивалась к его сердцебиению, странно учащенному, совсем не такому, как обычно, но сливавшемуся с моим собственным, и ловила его дыхание, мерное и глубокое, успокаивающее… Было так хорошо и спокойно, что хотелось остановить этот миг навечно. Но время — штука жестокая. Мимо нас прошла женщина лет пятидесяти с мопсом на поводке и на весь переулок высказалась:
— Молодежь пошла! Обжимаются по углам! Как не стыдно только, совсем совесть потеряли!
Я вздрогнула и попыталась отстраниться от Майла, но тот только фыркнул и, прижав меня обратно, тихо спросил:
— А не пофиг?
Я улыбнулась и, обняв его за шею, кивнула:
— Пофиг.
Он довольно улыбнулся и, когда бурчащая себе под нос нелицеприятные характеристики в наш адрес и в адрес молодежи в целом собачница скрылась за углом, осторожно стер с моих губ кровь кончиками пальцев.
— И зачем было кусать губы? — спросил он.
— Чтобы заглушить боль душевную болью физической и не расплакаться, — тяжко вздохнула я, отводя взгляд.
— И почему ты раньше не плакала? — осторожно спросил он, словно боясь, что я не отвечу. Поздно, Дживас. Раз украл мою сердечную мышцу, принимай и весь груз, что на ней лежит…
— Потому что я дала себе слово никогда больше не плакать, — пожала плечами я и прижалась щекой к груди геймера. — У меня был…
Я запнулась и в ужасе посмотрела на Майла. Тот удивленно вскинул брови, а я прошептала:
— L! Если я расскажу, он исчезнет!
Дживас нахмурился и коротко кивнул.
— Не рассказывай. Он нам нужен.
Я поморщилась, понимая, что L для Майла ничего не значит, и его уход — тоже, но он ему необходим, а потому Майл не хочет, чтобы Рюзаки исчез. Вот только сожалений его возвращение в мир Мейфу у Дживаса явно не вызовет.
— Тебе плевать на L? — осторожно спросила я.
— Я бы не сказал, — пожал плечам геймер. — Но ужаса тот факт, что он должен уйти, у меня не вызывает. Да, нас не прессинговали, как первое поколение, но жить под давлением такого авторитета — не лучшее, что может быть. Многие срывались, а я во избежание этого ушел в игры и технику, решив, что никогда не стану его преемником, даже если меня выберут. Потому учился усердно, но без энтузиазма: ничем помимо того, что нам преподавали, за исключением техники, не интересовался. Так было проще: у L не было бы повода выбрать меня в наследники, а я не жаждал этого титула и не строил планов о поимке преступников. Я мечтал о компьютерной фирме и спокойной жизни. Не вышло…
Я осторожно провела ладонью по его щеке и сказала:
— Зато ты помог другу. Если бы не ты, вряд ли бы у него получилось захватить Такаду, а Ниар бы не смог в этом случае разоблачить Киру.
— Ты преувеличиваешь мою значимость, — фыркнул Майл. — Михаэль и сам мог справиться, просто я знал, что это очень рискованно, и если бы он погиб, а я даже не попытался ему помочь, я бы себе этого не простил.
— Но почему ты не продумал план отхода? — едва слышно спросила я. В зеленых глазах не было ни раздражения, ни возмущения — только глухая, монотонная, беспросветная тоска, а потому я все же решилась задать этот вопрос…
— Я продумал, — ответил Дживас. Как-то обреченно, но на удивление спокойно. — Но у Такады было больше охраны, чем мы предполагали: существовал резерв, который Хол от нас скрыла. По идее, он должен был быть отправлен ею за Михаэлем, но она направила его наперерез мне. Я учитывал такую возможность, и план отхода у меня был, но они перекрыли дорогу до того, как я добрался до автострады — там они не сумели бы меня догнать, вот только по городу движение замедляется, и у них было преимущество. Я не учел одного: на соседней улице произошла авария, и поток машин был перенаправлен на ту улицу, по которой ехал я. Это замедлило мою машину, и в результате охрана Такады успела перекрыть трассу. Хотя, если честно, я этого не ожидал. Я допускал, что Хол предаст нас, но не хотел в это верить до самого конца…
Я вздрогнула. В памяти вспыхнули картины того, как грудь Майла пронзали пули, как кровь растекалась по серой жилетке, как из его губ падала сигарета…
— Ну перестань, — пробормотал он, снова вытирая мои щеки, и я поняла, что опять расплакалась, на этот раз, к счастью, без истерики.
— Прости, просто вспомнила… — пробормотала я.
— Понимаю, — грустно усмехнулся он. — А ты вспомни другие кадры. И вообще, зачем что-то вспоминать, когда рядом с тобой оригинал?
— Это да, — улыбнулась я и посмотрела ему в глаза. Он тоже улыбался, даже еще более грустно, чем я, и я понимала, что ему тоже очень больно, но он держится, а потому я кивнула и решила, что больше не буду плакать. Не из-за обещания — ради него. Ради того, чтобы не причинять ему еще больше боли…
— Я буду сильной, Майл, — прошептала я, и он кивнул:
— Вот и молодец. Идем, нас Михаэль, наверное, заждался.
— Ммм… Прости, — пробормотала я, ткнувшись носом в полосатую кофту.
— Да ладно, я все понимаю, — хмыкнул он. — К тому же, в результате ты досталась мне, а не ему, так что я не ревную.
