— Дааа? — протянула я и дала ему щелбан. — Обидел няшу! Няше, может, тоже хочется Шекспировских страстей?
— Правда, что ли? — скептически выгнул бровь Дживас, и я рассмеялась.
— Не-а. Вру. И ты это знаешь.
— Знаю, — усмехнулся он, поднял с асфальта гогглы, взял меня за руку и потащил к выходу из переулка. — Но учти: я хоть и лемур, хоть и апатичное создание, но на ревность способен, хоть и не тяну на Отелло.
— Ну да, на мавра не похож, слишком бледный, — съязвила я, а Дживас только фыркнул в ответ.
Михаэль обнаружился недалеко от того дома, за которым мы прятались — как раз у соседнего переулка. Майл шепнул: «А сейчас приготовься, он начнет вещать: „Я же говорил!” — и прочее, прочее», — а я усмехнулась и кивнула. Неужто Мэлло видел, что Мэтт мне нравится? Да ладно! Как же он не разглядел, что сам мне нравился? Временная слепота, или он просто решил поверить мне и на собственную интуицию внимания не обращал? А может, это Дживас его убеждал не думать о подобном? Тоже вариант, причем наиболее вероятный — он же знал, что этот истерик в крайности опять впадет…
Мы подошли к Кэлю, нервно бегавшему туда-сюда по тротуару, и тот, мгновенно углядев, что мы держимся за руки, расплылся в довольной улыбке.
— Ну? Я тебе говорил? — выдал он сразу же, и Дживас закатил глаза.
— Да, ты гений, — фыркнул он, и я усмехнулась, а Михаэль продолжил свою тираду:
— А ты мне еще, помнится, говорил, что я заблуждаюсь, и что ты к ней ничего не чувствуешь, — я нахмурилась, но Мэлло меня огорошил следующим высказыванием: — А когда я припер тебя к стенке после вчерашней сцены на площади, ты мне что сказал?
Дживас поморщился и неохотно озвучил фразу, прозвучавшую в тот день целиком:
— «Она и правда наш друг. А мы с тобой два слепых идиота. Вот только если ты ошибаешься, и нравишься ей ты, а не я, я вам мешать не хочу».
— Блин, Майл! — возмутилась я. — Твое самопожертвование — это вообще!..
— Я ему то же самое сказал, — пожал плечами Михаэль. — Если бы я влюбился так, как это чудо в перьях, я бы боролся до конца. Даже если бы объект мечтаний нравился ему. И не потому, что я такая сволочь, просто я считаю, что если двое мужчин влюбились в одну женщину, она имеет право выбора, и решать ей, а не им — не стоит сбегать в кусты и говорить: «Я тебе уступаю дорогу». А что, если это ее несчастной сделает?
Майл вновь закатил глаза и напялил очки.
— Идемте уже, демагоги, — фыркнул он и последовал своему совету — ломанулся в сторону нашего дома так, что только пятки засверкали.
— Стоять, лемур! — крикнула я и ломанулась следом.
— Мы опять играем в догонялки? — усмехнулся Кэль, спокойно следуя за нами и безнадежно при этом отставая.
POV Юли.
— Бейонд! Бейондыще! — орала я, плетясь за монстром жизни моей, превращавшим ее в радужную сказку, и мечтая о тихом и спокойном вечере, а не о турпоходах по городу. Куда его несет, а главное, зачем? Ладно б мы реально гуляли — нет, он прется в сторону парка. Чего я там не видела? Смерть свою от падения со ржавых качелей? — Стоять, самурай европеидной расы! Куда ты меня тащишь насильно — ты колым не заплатил! Верни, откуда спер!
— Насильно? — холодно бросил ВВ, резко останавливаясь, но не оборачиваясь. Я в него аж чуть не врезалась… — Ты идешь за мной сама, вряд ли имеет место насилие над личностью.
Вот ведь бяка! А самое обидное — он прав. Бёздей потопал дальше, а я, уперев руки в боки, заявила:
— А если я дальше не пойду?
— Тогда я вынужден буду применить силу, — безразлично бросил этот гадик. Хоть бы пояснил, чего прется в эту глушь! А то все скрытничает… С тяжким вздохом я поплелась следом, ибо Бейонд Бёздей шутить не привык, а значит, быть мне мешком во второй раз, ежели я за ним не пойду…
— О, мрак очей моих, скажи хоть, чего тебе там надобно, а? А то прусь, аки лань к обрыву, и не ведаю, что под ним речка-переплюйка, и я вряд ли выживу, ежели белку-летягу закосплею, — бухтела я.
Бейонд меня ответом не удостоил, и лишь придя на Манину любимую полянку, обернулся, поднял лапки кверху, а вернее, на уровень груди, накачанной груди, кстати, но это я отвлеклась, подбери слюнки, Юлёк, не до этого сейчас, и заявил:
— Бей.
К чему бы это? У нас опять день психологической помощи? Да не стоит, я в относительной норме, ибо раз за дело взялся мой любимый маньяк, ото всех останутся рожки да ножки, и то, если останутся: мы ж можем останки в ванной с серной кислотой уничтожить. Или кости не уничтожатся? Тогда в цемент и на дно реки, бугага!
— Зафига? — удивленно вопросила я. — Я вроде не так переживаю, чтоб меня из транса выводить путем мазохистичного самопожертвования…
— Ты хотела научиться драться — учись, — выдал ВВ. Да ладно? А как же обещание меня, несчастную, защищать? Но грех не воспользоваться предложением… Вот только с чего он вдруг такой добренький стал?
— Знаешь, Бёздеюшка, — протянула я, — я вчера артик в сети откопала, который меня в транс вогнал: ты, да с ангельскими крылышками. Ты что, решил его закосплеить и милахой побыть? Откуда такая любовь к ближнему, а? Ты ведь не склонен…
