О, прямо как я и предполагала… Меня дернули за волосы, вынуждая встать, и я, с грациозностью беременной черепахи, поднялась-таки на ноги. Этот деятель куда-то позвонил, а я, найдя взглядом Ниара, стоявшего у кустов неподалеку, слегка покачала головой и ободрительно улыбнулась. Он резко нахмурился и хотел было подойти к нам, но я снова покачала головой, и тут к нам подъехал черный джип. Меня затолкали в его недра, рядом плюхнулся главарь «семерых несмелых», остальные же поскреблись к выходу со двора, где, как я узрела в окошко, когда мы выезжали на шоссе, стояли еще две похожие машины. Зашибись за мной эскадру пригнали! Прямо космофлот какой-то! Дарт Вейдер руководит атакой клонов как в старые добрые (или злые, тут уж как посмотреть) времена…
Ехали мы молча, ибо о чем мне беседовать с этим гавриком из свиты своего персонального кошмара? Вот то-то и оно, что не о чем. Я мысленно подсчитывала урон, и, на удивление, он оказался небольшим: несколько синяков, куча ссадин — больше никаких последствий быть не должно. Я легко отделалась! Повезло, если можно так сказать. Да и почему нет? Все же во всем надо искать плюсы, даже в минусах — противоположности ведь притягиваются. А значит, любой минус — магнит для плюса.
Мы выехали за город и подрулили к большому коттеджу, гордо высившемуся во чистом поле и обнесенному забором метра в три высотой. Нехило так Ионов защитился… Раньше заборчик поменьше был. Остановившись у ворот, водила куда-то звякнул, и те распахнулись. «Тук-тук, кто в теремочке живет, кто в трехэтажном живет?» Враг мой, вот кто. Стало жутковато, ну да ладно, приехала уже, не убегать ведь теперь? Все равно поймают… Да и раньше со мной здесь ничего особо ужасного не происходило, так что вдруг обойдется и на этот раз? Вот с такими мыслями я и оказалась в гараже этого мафиозного деятеля. Меня вывели из джипа, облапали, изъяв из карманов мобилу и ножичек, поводили какой-то фиговиной вдоль моей бренной тушки в поисках жучков и прочей прослушивающей техники и потащили за локоть в дом. Я тут же вырвала руку и фыркнула:
— Не забывайся, холоп! Царскую рожу ведешь на заклание!
Мне не ответили, но и попыток вновь меня потискать, пардон, провести болевой захват и доставить моральному, а то и физическому инквизитору, не предприняли. Уже плюс! Видать, этот гаврик знает, что я очень нужна его боссу. Блин, лучше б я ему ненужна была, право слово! Но «право» сейчас не модно — большинство стремится «налево», а потому меня завели в кабинет и оставили в гордом одиночестве. Так-с, осмотримся. Четыре стены, оснащенные темно-серыми обоями с разводами, пол — одна штука, укрыт ковром черным, персидским, с серебристым рисунком, потолок — одна штука, как ни странно, белый, камин у стены напротив входа — одна штука, классический, каменный, огонь присутствует, кочерги нет — непорядок. Окно притулилось в стене слева, занавешено черной шторой с серебристыми королевскими лилиями и намертво замуровано решеткой, на стене справа висят гравюры к «Божественной Комедии» Данте Алигьери, перед камином — два бордовых мягких кресла с огромными спинками и массивными подлокотниками, полностью обитые тканью цвета крови, а по обеим сторонам от двери врастают в потолок книжные шкафы. Да уж, у Ионова всегда была тяга к готике, и то, что я перечислила в этой комнате, не изменилось с тех пор, как я в ней последний раз была, разве что кто-то, несмотря на решетки, спер кочергу и прочие каминные принадлежности, но это явно сделано для того, чтобы я хозяину железякой по лбу не зафиндилила в сердцах. А вот из изменений могу назвать следующее: квадратный низкий столик у левого кресла заменили на такой же низкий, но круглый, черного дерева, у правого же кресла появился отсутствовавший прежде как данность его брат-близнец.
За моей спиной раздался щелчок замка, и в комнату зарулил высокий, под два метра, гражданин в черном классическом костюме, белой рубашке и черном же галстуке с серебряной брошью в виде стрелы на оном, и это в тридцатиградусную-то жару. В черных кожаных ботинках можно было увидеть собственное отражение, настолько они были вычищены, а короткие черные волосы были идеально уложены, прямо волосок к волоску, только без геля, пенки, мусса и прочей пакости: обладатель густой темной шевелюры и не менее темных мыслей всякую химию не признавал. Прямой тонкий нос, длиннющий, как незнамо что, хотя я явно придираюсь, тонкие бескровные губы, что странно, учитывая, сколько крови он у народа выпил, вампирюга эдакая, худое лицо (недоедает, бедный, все деньги на чистильщиков обуви и гладильщиц костюмов уходят, ага), бледная, практически белая кожа (говорю же — вампир), и холодные, жестокие, безразличные ко всему и вся черные глаза. Класс! Явился, не запылился, нежить в обличье человеческом! Впрочем, надо признать, нежить симпатичная, и я бы даже сказала «красивая», если бы он таким гадом не был…
— Ну привет, — холодно бросила я, скрестив руки на груди.
