— Конечно, — немного смущенно ответил он и очень осторожно, словно боясь причинить мне боль, обнял. Робко, неумело и как-то обреченно. Он уткнулся носом мне в плечо и шумно выдохнул, а затем прошептал: — Прости меня, ладно?
— За что? — возмутилась я, а Найт лишь покачал головой и повторил.
— Просто прости.
— Ну… Прощаю, — пробормотала я, и он, кивнув, крепко прижал меня к себе, а затем отпустил и, посмотрев прямо в глаза, сказал:
— Я попытаюсь начать все с начала и наладить контакт хоть с кем-то.
— Так держать, Найт! — обрадовалась я, и он грустно кивнул в ответ.
Я решила попрощаться с Кирой, запертым в моей комнате и пристегнутым за лодыжку к моему дивану с застегнутыми за спиной руками, и вошла в свою спальню. Ягами хмурился и явно злился.
— Идиоты, — прошипел он. — Будь у нас бумага Кисеки, нас не забрали бы. Обладателя блокнота Писаря шинигами не забрали бы до тех пор, пока на него не была бы выписана повестка!
— Спасение одного — не вариант, — пожала плечами я и расстегнула руки Киры. — Знаешь, ты был прав только в одном: некоторые люди совершили столько зла, что заслужили смерть. Но их крайне мало, а ты не Бог, чтобы их судить и убивать. Ты сделал себя таким же, как и они — убил невиновных. Я тебе мораль читать не собираюсь: просто перед тем, как ты исчезнешь из этого мира и вновь начнешь переживать смерти своих жертв, хочу дать тебе возможность почувствовать каплю свободы.
— Ты меня отпускаешь? — ехидно усмехнулся Кира.
— И не надейся, — пожала плечами я. — Просто не буду заковывать руки за спиной, отведу в зал, пристегну к дивану и закую руки спереди, дав книгу. Настоящую, не аудио.
— И это, по-твоему, свобода? — фыркнул он.
— О да. Для того, кто скован, послабление режима — уже свобода. Ты просто максималист и не умеешь радоваться мелочам, всегда мечтая о большем.
— А разве мечтать о большем плохо? Разве надо останавливаться на достигнутом? Без движения вперед не будет прогресса, без мечты не будет будущего. Без надежды получить большее, чем готовит судьба, не будет счастья, потому что мы зачахнем в болоте рутины и однообразия, сгинем жалкими потребителями, не стремящимися к лучшему. Всегда надо стремиться к большему.
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе.
— Кто сказал, что журавля не поймать?
Я пожала плечами и застегнула наручники на руках Киры, после чего отстегнула его от дивана, отвела в гостиную, которую уже покинули Бейонд и Юля, и пристегнула его к ножке дивана за лодыжку. Вручив ему вытребованный томик Канта, я пошла на кухню. Юля как раз прощалась с L, говоря ему, что он замечательный человек и почему-то желая ему всего самого наилучшего. Она его даже обняла. А потом подошла к Ниару и сказала:
— Прости, я за лесом деревьев не разглядела. Ты классный парень, хотела бы я тоже стать твоим другом.
— Ничего, — тепло улыбнулся Ривер. — Я тебя не забуду.
— Спасибо, — кивнула Юля и подошла к Михаэлю.
— Ну, собственно… — она замялась, а затем ни с того ни с сего обняла его и четко сказала: — Я ошибалась, ты не предатель. Извини, я олень.
— Из тундры! — фыркнул Кэль и тоже ее обнял, а затем она от него отлепилась, и он сказал: — Запомни, не все то золото, что блестит, и не все черное — деготь.
— Как у нас говорят, — хмыкнула Юля, — «шел-шел, смотрю — блестит, подхожу — блестит, нагнулся — сопля…»
Михаэль фыркнул и усмехнулся, а Грелля рассмеялась. Да уж, эк она сейчас приласкала Киру… Настала очередь Майла, и она пожала ему руку со словами:
— Жаль. Тебе бы я Машу могла доверить.
— А я доверяю ее тебе, — серьезно ответил Дживас. — Береги ее и проследи, чтобы она была счастлива. И стань счастливой и сама когда-нибудь.
— Ты требуешь невозможного, — поморщилась Юля, и мне вдруг стало больно оттого, что она была права. — Но я о ней позабочусь, обещаю.
Дживас кивнул, а я подошла к Бейонду и сказала, цитируя бусидо Юдзана Дайдодзи «Будосесинсю» и Ямамото Цунэтомо «Хагакурэ»:
— «Самурай должен прежде всего постоянно помнить, что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед, и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами». «Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью».
