Я тяжело вздохнула и вышла на сцену. Посмотрев в зал, я нашла взглядом Майла. Он стоял вместе со всеми остальными гениями и Юлей около барной стойки и пристально смотрел мне в глаза. «Я не хочу его отпускать, — подумала я. — Почему восемь шагов к Раю — это всегда пытка, и неизвестно, достигнешь ли ты цели?» И тут в памяти вдруг вспыхнули слова, сказанные моими друзьями и врагами.
«Кто сказал, что журавля не поймать?»
«Вспомни образ, спасающий тебя из тьмы, и следуй за ним. Защити его. Не дай исчезнуть».
«Несмотря ни на что, надо бороться до конца и не сдаваться, не опускать руки, не уходить, отказываясь от собственного счастья, даже если шансов на выигрыш нет совсем».
«Я не допущу, чтобы ты пострадала, запомни. Ты ведь мой друг».
«Ни я, ни L, ни Мэлло, ни Мэтт, ни Бейонд не оставим тебя в беде».
«Покажи, что способна идти до конца, несмотря ни на что, что способна бороться…»
«Защита — единственное, ради чего стоит драться».
«Должный» исход для шинигами лишь один — подчинение им смертных».
«Книга судеб пишет несколько страниц вперед, и я всегда знаю, что последует дальше. И лишь когда перед человеком выбор ставит сама Судьба и мы, шинигами, книга оставляет судьбу непрописанной… И помни, я не люблю слабаков!»
«Самое главное — самурай никогда не должен пренебрегать боевым духом, в любое время и при любых обстоятельствах».
«Желающего идти судьба ведет, нежелающего — влачит».
Зазвучала музыка, и я вздрогнула. «Теряю. Я теряю его, не борясь! Я не могу так! Не могу! Не могу его бросить, не могу позволить уйти! Пока он дышит, я не могу его отпустить! Не могу опускать руки и быть слабой!» — подумала я, и в памяти вновь вспыхнули слова Графа: «И помни, я не люблю слабаков!» «Я буду бороться до конца, и если надо будет, выгрызу у него зубами их жизни», — решительно подумала я и, наплевав на музыку и недоуменные взгляды зрителей, кинулась в зал, спрыгнув со сцены. Студенты возмущенно зашептались, но мне было наплевать — я видела перед собой лишь грустные, растерянные, но такие понимающие, сияющие зеленые глаза. Добежав до Майла, я кинулась ему на шею и прижалась губами к его губам. В памяти вспыхнули страшные образы прошлого, Дживас вздрогнул, но затем теплые ладони легли мне на спину, губы его неуверенно дрогнули, и он осторожно и очень нежно поцеловал меня. Это нисколько не напоминало злой, жестокий поцелуй садиста, сопровождаемый укусом за губу до крови, и я нерешительно ответила, а воспоминания о том страшном дне стали отступать. Я не слышала ни улюлюканья в зале, ни смеха, ни свиста, ни воплей с абсурдным и нецензурным содержанием — для меня существовал только Майл Дживас, хакер, геймер, водитель алого авто в желтых гогглах, Мэтт. Весь мир сузился до двух зеленых омутов, глубоких и затягивающих, слегка замутненных, как два хризоберилла, и таких нежных, что сердце оттаяло, и я подумала: «Я никогда не отпущу тебя…» Я закрыла глаза и отдалась на волю чувств, а когда воздуха стало катастрофически не хватать, и Майл отстранился, я прошептала:
— Не отпущу, слышишь? Загрызу этого Графа зубами, если понадобится, но никогда не отпущу!
— Какая решительность, — послышался ехидный голос. Очень громкий, но никто, кроме меня, Юли и наших гениев его не услышал. Мы все обернулись к двери и увидели пару белых перчаток и маску. Я бросилась к выходу, а Граф исчез, но я поняла, что он на улице. Как? Сама не знаю, просто почувствовала.
Я выскочила на залитый солнцем тротуар и нашла взглядом восседавшего на лавочке во дворе дома напротив прозрачного шинигами. Кинувшись к нему, я зло подумала, что сейчас готова его прибить, и, подбежав к лавочке, наплевала на закон этики и инстинкт самосохранения, схватив Графа за шиворот и начав трясти, как грушу.
— Не смей! Не смей, слышишь?! Не смей, ты не имеешь права!!! — кричала я.
— А что ты мне сделаешь? — язвительно бросил он.
— Я тебя не убью, — процедила я. — Это невозможно. Но вот мучить тебя всю свою жизнь я в состоянии…
— Ой, да не приду я к тебе, и не сможешь мучить, — развел руками призрачный гад.
— Я найду способ! — заорала я. — Я испорчу тебе вечность! Я когда умру, стану шинигами, чтобы вечно тебя изводить!!!
— Хм. Значит, ты решила бороться до конца? — ехидно вопросила эта гадина.
— Да!
— И не сдашься?
— Нет!
— Даже если я скажу, что ты лишаешь их всех, даже белого альбиносика, «мира счастья»?
— Заткнись, я не отпущу его!
— Да?
— Да!!!
— Хм. Ну и ладно.
Граф вдруг встал и отцепил мои руки от своего воротника с такой легкостью, словно я в жизни ничего опаснее иголки в руках не держала.
