Свечи из рук шинигами исчезли, а сам он вцепился в мою ладонь, и в прорези маски, символизирующей глаз, я увидела странный алый огонь, словно на меня смотрел красный глаз, куда более яркий и сияющий, чем глаза Бейонда.
— И помни: шинигами не обмануть.
— Знаю.
По моему телу от ладони пробежал ток, и он разжал руку. Я обернулась к друзьям и грустно улыбнулась.
— До встречи, надеюсь, — сказал L, обнял Юлю, которая заплакала, меня, пожал руку Ниару, Михаэлю и Майлу, и остановился перед Бейондом.
— Прости, — четко и безумно печально сказал он, глядя Бёздею в глаза.
— Тебя я не винил, — пожал плечами он, и L, кивнув, подошел к Графу.
— Я исполню обещание, Маша, — улыбнулся Ниар и пожал руку Юле, которая закатила глаза и крепко его обняла, затем, отлепившись от Грелли, обнял меня, пожал руку Бейонду, Майлу, а затем подошел к Михаэлю и, грустно улыбнувшись, сказал:
— Жаль, Мэлло.
— Жаль, — кивнул Кэль и подал Найту руку. Тот опешил, но затем разулыбался и крепко пожал ее, после чего встал рядом с L.
— Так, я много говорить не буду, — усмехнулся Михаэль. — Просто скажу: до встречи. Вы от меня так просто не отделаетесь, не надейтесь. И вообще, Майл, мы с тобой поклялись на колокольне, что останемся друзьями даже после смерти. Вот и не рассчитывай, что если ты станешь шинигами, я не последую за тобой. Ты за мной — на смерть, я за тобой — в вечную жизнь.
Повисла тишина. Мэлло смотрел в глаза Майлу, а затем Дживас подошел к другу и крепко его обнял. Было до ужаса больно осознавать, что сейчас Михаэль умрет, но поделать я уже ничего не могла. Никто не мог.
— Спасибо, Михаэль, — прошептал Майл.
— Да как всегда, — усмехнулся Кэль, отпустил друга, хлопнул его по спине, обменялся с ним улыбками, сказавшими куда больше любых слов, пожал руку Бёздею, затем обнял Юлю и, наконец, подошел ко мне.
— Не плачь, сестренка, — усмехнулся он и процитировал старую советскую песню, которую я ему заводила на Юлькином планшете: — «Пройдут дожди. Солдат вернется, ты только жди». Мы еще встретимся. Веришь?
— Верю, — улыбнулась я и крепко обняла свою любимую Шоколадку.
С минуту Кэль крепко прижимал меня к себе, а затем отстранился и, поцеловав меня в лоб, встал рядом с Ниаром, который вдруг спросил:
— Маша, а можно…
— Что? — озадачилась я. Найт посмотрел на Дживаса, и тот кивнул, а мой Белый Принц ни с того ни с сего подошел ко мне и осторожно поцеловал в щеку. Его губы были сухими, потрескавшимися и почему-то дрожали, но прикосновение это было очень мягким, нежным и безумно ласковым. Я опешила, а он прошептал:
— Извини за мой роман.
Найт вернулся обратно, встав с краю — рядом с Мэлло, я же растерянно на него смотрела, а L вдруг сказал:
— В компьютере ты найдешь мой подарок. Папка «L» в разделе артов.
— Спасибо, — пробормотала я, и тут рядом с Графом возник Кира, растерянно на него воззрившийся и лишенный наручников.
— А он сбежал, кстати, — усмехнулся мой родственничек и погрозил Ягами пальцем. — Ай-яй-яй, от смерти не сбежать, если за твою жизнь не заплатят.
— Платить некому, — холодно бросил Лайт.
— Потому что ты одиночка, — устало выдохнула Юля, на что он лишь пожал плечами:
— И меня это устраивает. Если выбирать между смертью и изменой самому себе и своим принципам, я выберу первое.
— Вот за это я тебя и уважаю, несмотря ни на что, — поморщилась моя подруга, и Кира ехидно усмехнулся.
— Просто ты понимаешь меня и мою идеологию. Ты грезишь о мести, ты считаешь, что зло должно быть наказано. Вот и все.
— Нет, вернее, не только, — пожала плечами Юля. — Ты сильная личность, а я таких уважаю. Но предателей простить не могу.
— А я и не просил прощения.
— В этом твоя слабость.
— Мы никогда не придем к единому мнению по этому вопросу.
— Да и пофиг.
— А вот это верно.
Ягами встал с другой стороны от Графа и тот театрально возвестил:
— А теперь занавес, дамы и господа! Актеры откланиваются и уходят за кулисы! А вам остается лишь кидать им вслед цветы и кричать: «Браво!» Слово «Бис» не принимается, предупреждаю заранее.
— Спасибо, — улыбнулась я родственничку. — Ты же заранее все спланировал.
— Ой, как хорошо иметь относительно умную родню, — хмыкнул Граф и театрально взмахнул руками.
Черные глаза. Синие. Вновь черные. Карие. Четыре улыбки. Нежная, подбадривающая, добрая, печальная и слегка задумчивая. Вспышка белого света и темнота, а затем — пустой двор и звенящие в тишине слова трех гениев, сказавших перед смертью одно и то же.
«Будьте счастливы!»
Я почувствовала на предплечьях теплые ладони Майла и поняла, что плачу. Все это время плакала, начиная с того момента как спрыгнула со сцены. Я обернулась, уткнулась носом в его грудь и разрыдалась. Где-то рядом плакала Юля, всхлипывая и прижимаясь к Бейонду. Но, несмотря на слезы, мы знали — последний завет наших Друзей мы выполним…
