— Спасибо, — пробормотала я, сунув катану в лапку Дживаса, положившего ее на диван после продолжительного разглядывания, и крепко обняла родича. — Это для меня очень много значит!
Конечно, он же мне, фактически, как сэнсэй был, не по стилю боя, а по тому, как на бой настроиться, а ведь если сэнсэй отдает ученику свой меч, значит, он считает, что ученик готов, и больше ему его учить нечему.
— Кааак это мило, мои потомки устроили обнимашки прямо на глазах жениха одного из них, — протянул знакомый ехидный голос, и я, оглянувшись, имела сомнительное счастье лицезреть парящие над диваном маску и перчатки.
— И тебе не хворать, родич из фиг бей какого поколения, — хмыкнула я.
— Оно не фиг бей какое, — возмутился Граф. — У него порядковый номер имеется, только какой — не скажу. Некультурно у дядечек об их возрасте спрашивать.
— У тетечек тем более, — добавила я.
— А я и не спрашиваю: я сам знаю, сколько тебе, — хмыкнул Граф. — Как и каждому из присутствующих. И отсутствующих. И вообще, имей совесть — не заставляй меня себя древним старцем чувствовать. Я молод душой!
— Хех, против правды не попрешь — ты древний старец, — безжалостно заявила я, и Граф с тяжким вздохом оперся подбородком о ладонь. — А душа твоя еще старше этого прозрачного тела — вряд ли ты родился таким, согласись.
— В мире шинигами — как раз родился, — усмехнулся Граф.
— Мелочи жизни, — пожала плечами я. — Я о настоящем рождении, в виде человека…
— Понятия не имею, те времена в воспоминаниях не запечатлелись. Либо маразм взял верх, стерев лишнюю информацию.
— Маразм крепчал, сосуды гнулись, — фыркнула я.
— «А ночка темная была», — нараспев закончило псевдопривидение с красивым голосом.
— У нас вечер караоке загробного мира? — вскинула бровь Юля, которая, кстати, с моим прозрачным родственником неплохо так общалась: язвила, хамила, и получала то же самое в обратку. Причем им обоим это нравилось, так же, как и мне. Троица моральных садо-мазохистов, блин…
— Ну, если уж тебе, живой мешок с костями, так хочется присоединиться к Моей Светлости, я не против, — протянул Граф. — Но придется заплатить.
— Какой ты корыстный, — фыркнула Юля.
— А иначе нельзя, мир жесток! — театрально возвестил «Призрак Оперы». — Хотя что с тебя взять? «Гол, как сокол». Пусть твой жених расплачивается.
— Опять начинается! — закатила глаза Юля, а Бёздей под шумок слился на кухню.
— Стоять, mon cher! — проворковал Граф и, бодренько так подскочив, поскакал за своей добычей.
— Как я рад, что не родился брюнетом, — философски изрек Майл, и мы всей толпой пошли за шинигами, перекинувшись ехидными, но одновременно с тем печальными взглядами. ВВ мы все дружно сочувствовали…
На кухне мы имели сомнительное счастье лицезреть в очередной раз картину «Самозащита подручными средствами от извращенцев в действии»: Бейонд стоял, прижавшись пятой точкой к столу, и держал в руках нож и зачем-то вилку. Видать, хапнул первое, что увидел. Блин, он сейчас Себастьяна Михаэлиса из «Темного Дворецкого» напоминает, и очень сильно: брюнет, красные глаза, бледная кожа, черная одежда и столовые приборы в качестве оружия в лапках. Разве что лапки эти перчаточками не оснащены. О, ну как раз: пусть Графа обездолит и перчаточки заполучит — будет самый настоящий Себастьян. Не зря Юлька его хотела заставить косплеить демона-дворецкого, ой, не зря! Жаль, не получилось… Но я отвлеклась. Бейонд внимательно следил за перемещениями по кухне серой маски и белых перчаток, которые периодически делали попытки его потискать. Да, Граф — извращенец. Но фишка в том, что он не гей, и таким макаром он попросту развлекается.
— Бейонд, ты моего предка решил на шашлык пустить? — с усмешкой спросила я, заплывая на кухню.
— Нет, я его без приготовления загрызу, если он еще раз попробует меня облапать! — зло процедил Бёздей.
— Ути, моя лапочка злится! — пропел довольный Граф и протянул руку, а точнее, перчатку к волосам Бейонда. Резкое движение кисти, и вот уже вилка рассекает воздух, как пика. Ясно, значит, ВВ не первое, что попалось под руку, тиснул: вилка — его копье, нож в пояснениях не нуждается. Эх, Ананасовая Фея тоже трезубцем дрался. Кажись, это удобно… Вот только Графа Бёздей не задел — мой родич тоже был отличным бойцом и вытек с линии удара.
— Хорош извращаться, дедуля, — поморщилась я и, в наглую отпихнув шинигами и маньяка, уселась на свое законное место. Майл протек к диванчику у стеночки, а Грелля и Бёздей, так и не положивший нож, уселись у окна, причем Бейонд пролез в угол — подальше от моей родни.
— Рыжик-сан, — проворковал Граф, — а не пропустишь ли ты дядюшку в уголок?
— «Не садись в уголок, не ешь пирожок», — фыркнул Дживас, явно не собираясь потворствовать растлению маньяка.
