Я поклонилась маньяку (докатилась!) и отошла к тому месту, где сиротливо примостились ножны, отброшенные мной в начале нашей битвы… титанов. Бейонд сражался просто потрясающе. Он и правда был очень силен, но ему немного не хватило. Чего? Может, практики? Хотя я тоже целый год Ваньку валяла и вряд ли могу говорить о нехилом таком багаже опыта за плечами, вместе с носильщиком. Впрочем, носильщик-то как раз был. Юля. Она все это время твердила: «Вернись к мечам!» — но я не могла. А теперь она добилась своего, натравив на меня маньяка из мира аниме. Не жизнь, а Камеди Клаб с уклоном в черный юмор. В небесной Канцелярии (а именно, в Энма-чо) решили надо мной шуткануть. Вот не зря говорят: не читай всякую лабуду, что непонятно где написана! На заборе тоже много чего написано, а там дрова лежат! Но я об этом забыла, прочитала «лозунг» на крышке канализационного люка, и вот результат! Меня маньяками травят…
Грелль протянула мне носовой платок, и я вытерла им лезвие, а затем убрала катану в ножны. Сразу накатило умиротворение и любовь ко всему миру. Хотелось обнять всех и вся (за исключением Мэлло, ибо эта блондинистая пакость — мой личный стресс-фактор) и вопить: «Ня! Всем мира и печенек!» И не в победе дело! Я просто всех люблю после того, как отпадает необходимость кого-то убивать. Точнее ранить…
Бёздей сверил меня раздраженным, но явно озадаченным взглядом. Он уже убрал меч и теперь слушал причитания Юльки о том, какая у нее замечательная подруга, адресованные ее любимому Ками.
— Грелль, не надо, — поморщилась я. — Ты же знаешь, это все бред.
— Ага, ага, — покивала моя подруженция. — Спокойствие, Себастьянчик! Теперь ты не сможешь вернуть меч в ножны.
— Свали в туман, — поморщилась я.
— Всенепременно, — ухмыльнулась она. — Но лишь после того как убежусь… то есть убедюсь… то есть… ой, да пофиг! После того как удостоверюсь, что ты снова в строю!
— Ага, на лихом пони в яблоках, — съехидничала я.
— Э, нет. Рюук пони косплеить не согласится, — хихикнула Грелля. — А яблочная душа у нас только он.
— Да его и не наблюдается, — хмыкнула я, — и слава Ками! В смысле, не тебе, Лайт, расслабься.
Ягами поморщился, но промолчал. Правильно. Не открывай варежку — муха залетит. Хотя, если проголодаешься… Так о чем бишь я? Ах да. Лайт в афиге, Мэтт в афиге, Мэлло в афиге, Бейонд в возмущении. На меня или на себя? Ой, да не важно. Важно то, что он явно жаждет мести. То есть реванша. А я на него не согласна — перетопчется парниша. Я не злая — я просто не очень добрая, ага.
— Ну ничего себе, — выдал наконец Мэтт. О как. Неужто наш двухбитный мальчик от чего-то испытал такие эмоции, которые перебили девиз его жизни: «А мне все пофиг»?
— Да пофиг, — отмахнулась я абсолютно искренне как раз таки его девизом.
— И то верно, — хмыкнул Дживас. Я взяла парик и собиралась было его напялить, как вдруг Мэлло вырвал его у меня из рук.
— Не смей, — зло бросил он и направился… куда глаза глядят, ибо дом наш был совсем в другой стороне. Равно как и отделение полиции.
— Ворюга! Отдай мою шевелюру! — завопила я на всю вселенную. — Спасите-помогите, девушку скальпировали! Индейцы! Могикане! Они среди нас!
Грелля рассмеялась и потащила Лайта, что-то отчаянно просчитывавшего в своих темных мыслях, за Мэлло, а я, усмехнувшись, закатив глаза и пробормотав, глядя на небо: «Что за люди — последнее украдут! Будь то даже, фактически, часть тела!» — двинулась следом. Мэлло шел быстро, и не оглядываясь.
— Эй, Котя, — крикнула я. — Стоять! Куда ломимся? Не туда, Вы потеряли ориентацию, то бишь ориентир! Вам на сто восемьдесят градусов надо развернуться, а то Вы отдаляетесь от пункта назначения!
— А ему в Пункт Назначения и не надо, — хихикнула Юлька, вспоминая американский ужастик. — Ибо там царит Смерть! Бугага! Пусть лучше потеряет ориентацию, — она специально выделила это слово интонационно, — и ломится в другое место.
— А в какое?
— Ну, в темное… но не страшное.
— Спросить боюсь, куда именно?
— В обезьянник, — хихикнула Юля.
— Котам в обезьяннике не место, — хмыкнула я. И правда, наш Герой с дырой топал в направлении еще одного полицейского отделения, на этот раз не главного, а так, какого-то левого, но, ясен фиг, камера для хулиганья там была.
— Дура! — рявкнул Мэлло, резко останавливаясь и глядя мне в глаза.
— Тоже мне, открыл Америку, — хмыкнула я, пытаясь вырвать у него из рук парик с длиннющими, достававшими мне в одетом состоянии до пятой точки, платиновыми волосами. — Отдай мою шевелюру, противный! Не лысой же мне ходить?
— Ты такая сильная, а такая идиотка! Как так?
О, а вот это крик души. Я что, удивила и Фею-Шоколадницу? Ай да я! М-да.
— Ну что тебе сказать? — развела руками я. — Сила есть — ума не надо!
Грелля захихикала, и я ей весело подмигнула.
— Да ты просто притворяешься! На хрена?! Вот скажи, на хрена?!
Вау, а чего мы такие нервные и сердитые? Кису надо погладить? Киса расстроилась, ибо кису обдурили? Хи-хи, обманули дурачка на четыре кулачка.
