За этими первыми восклицанiями послдовали и нкоторыя объяснительныя свднiя. Въ одной корреспонденцiи, напечатанной въ № 244 "Голоса," было сказано: "Сначала думали, что причиной пожаровъ была неосторожность самихъ обывателей; но ежедневные пожары и выборъ мстъ для действiя огня, заставили подозрвать умышленный поджогъ. Дйствительно загоралось всегда на мстахъ самыхъ неблагопрiятныхъ для дйствiя пожарныхъ командъ: или зданiя чрезвычайно тснo построены, или на мст пожара винный складъ, дровяной дворъ и т. д. Когда такимъ образомъ поджоги стали ясны (въ этомъ мст редакцiя «Голоса» вставила вопросительный знакъ), то для предохраненiя города, по предложенiю начальника губернiи, домовладльцы собрались въ дум, опредлили усилить караулы, избравъ для надзора за караульными особенныхъ десятскихъ по каждому кварталу; но несмотря на эти мры, уже приводившiяся въ исполненiе, пожары въ слдующiе дни еще боле усились." Въ другой корреспонденцiи ("Моск. Вд." № 193) говорилось такъ: "Надемся, что строгое слдствiе откроетъ виновниковъ поджоговъ, а ихъ должно полагать не мало, потому что поджигать городъ ежедневно, во многихъ мстахъ, въ продолженiе десяти дней, и производить стратегически, пользуясь сильными втрами, страшные, разрушительные пожары — нтъ возможности малой шайк поджигателей…" "Что за цль этихъ пожаровъ? Что за тайная вражеская сила paзрушаетъ города и поджигаетъ деревни?.."
Таковы были голоса симбирскихъ обывателей съ развалинъ ихъ родного города, и вотъ — въ № 210 "Русскаго Инвалида" (отъ 23 сентября) является слдующее извстiе. Въ Симбирск два солдата были преданы военному суду по полевымъ уголовнымъ законамъ. Одинъ изъ нихъ, Семенъ Григорьевъ, рядовой госпитальной команды, уроженецъ Витебской губернiи, Полоцкаго узда, исповданiя римско-католическаго, признанъ былъ виновнымъ: въ нарушенiи долга врноподданнической присяги, въ богохульномъ порицанiи православной церкви, во всенародномъ заявленiи, что пожары истребившiе Симбирскъ были дломъ мсти единомысленныхъ ему поляковъ, и наконецъ — въ сокрытiи своихъ подстрекателей по всмъ означеннымъ преступленiямъ. Другой, рядовой, гарнистъ, Михаилъ едоровъ, родомъ черемисъ, сознался въ участiи въ поджог, 19 августа (день самаго большого пожарa), caрая съ сномъ. Оба эти рядовые были приговорены судомъ къ смертной казни — разстрлянiемъ, и приговоры эти приведены въ исполненiе 12-го и 21-го сентября.
Наконецъ — въ "С. Петербургскихъ Вдомостяхъ", отъ 2-го октября, перепечатана изъ "Московскихъ Вдомостей" небольшая корреспонденцiя изъ Симбирска, въ которой авторъ, описавь какъ очевидецъ казнь рядового Семена Григорьева, оканчиваетъ свое письмо такъ: "Вотъ нкоторыя подробности лично о Семен Григорьев. Онъ былъ взятъ, сколько помню, утромъ 10-го числа, на базарной площади Симбирска, гд всенародно заявлялъ, что пришоль мстить за польскую кровь, что русская земля и русская врa прокляты поляками, и что пожары были ихъ справедливымъ мщенiемъ. На допросахъ военно-судной коммисiи, какъ говорятъ, онъ выказалъ упорный фанатизмъ, утверждая, что никакiя средства не заставятъ его ни измнить свой образъ мыслей, ни открыть своихъ подстрекателей, ни быть врноподданнымъ Государя, такъ какъ Государь — не католикъ. Нужно-ли говорить, что это — жертва фанатическихъ ксендзовъ?"
И такъ, полагаемъ, теперь уже не нужны стали ужимки и недомолвки гуманно-либерально-благовоспитанной половины нашихъ печатныхъ органовъ.
