Но г. Чичеринъ и на этой сильной фразѣ не успокоился: чрезъ нѣсколько строкъ онъ говоритъ, что и повиновенiе закону русскому кажется либералу порожденiемъ возмутительнаго деспотизма… Такая вещь могла быть написана человѣкомъ ужь не въ раздраженiи, а развѣ только въ какой-нибудь
Но если не такъ было дѣло, если г. Чичеринъ сознавалъ и теперь сознаетъ чтó онъ написалъ, то… нехорошо! очень нехорошо и несправедливо! Нѣтъ, г. Чичеринъ, если правду говорить, большинство русскихъ либераловъ до сихъ поръ таково, что
Объ этомъ большинствѣ не стоило и писать, не стоило и повторять сказаное Грибоѣдовымъ. Если же разумѣть либерализмъ въ лучшемъ смыслѣ, какъ разумное, честное и свободное, нестѣсненное никакими предвзятыми расчетами и цѣлями, никакимъ нравственнымъ мундиромъ стремленiе къ лучшему, — то между русскими либералами нѣтъ такого нелѣпаго образа, какой вамъ угодно было начертать, неоткуда было ему взяться, и характеризовать русскихъ либераловъ такимъ образомъ значитъ забывать извѣстное изрѣченiе, что съ словомъ должно обходиться честно.
Однако мы обѣщались показать образчики размышленiй г. Чичерина о дворянствѣ и считаемъ себя невправѣ нарушить это обѣщанiе. Правду сказать, мы думали, что послѣ офицiальныхъ заявленiй "Сѣверной Почты" вопросъ этотъ будетъ считаться до времени порѣшоннымъ; но оказывается, что въ Москвѣ онъ продолжаетъ кипѣть. Эта рѣзкая мысль о самоуничтоженiи, которую сама редакцiя «Дня», выразившая ее, вѣроятно понимала не въ такомъ рѣзкомъ смыслѣ, какъ у нея вышло, — эта мысль, говоримъ, вызвала сильнѣйшiй отпоръ со стороны г-на Чичерина, который отпоръ вызвалъ неменѣе сильныя возраженiя со стороны "Русскаго Вѣстника", — вотъ и завязался бой… Но намъ прежде всего хочется привести нѣсколько отрывковъ изъ г. Чичерина. Вотъ они:
"…чѣмъ менѣе распространенъ въ обществѣ политическiй смыслъ, чѣмъ менѣе людей, способныхъ къ общественной дѣятельности, тѣмъ необходимѣе, чтобы они соединялись въ одно организованное тѣло, проникнутое общимъ духомъ, носящее въ себѣ преданiя и сознающее свою честь и свои права."
Почему же это такъ необходимо? — Г. Чичеринъ не отвѣчаетъ, а только дѣлаетъ оговорку:
"Правда (говоритъ онъ), можно опасаться, чтобы такое тѣло, пользуясь своимъ положенiемъ, не стало употреблять предоставленныя ему права въ пользу частныхъ своихъ интересовъ, въ ущербъ другимъ. Особенно въ настоящую минуту дворянство раздражено; оно находится въ переходномъ состоянiи и не успѣло еще освоиться съ своимъ новымъ положенiемъ. Естественно, что въ такое время у него на первомъ планѣ долженъ стоять вопросъ сословный, а не общiй государственный интересъ. Но дѣло высшей власти удержать каждое сословiе на своемъ мѣстѣ, не допускать…" и пр.
"…Нѣтъ ничего легче, какъ слiянiе съ народомъ; но это значитъ замѣнять естественное теченiе жизни и правильное развитiе гражданскихъ отношенiй либеральными общими фразами". ("Наше Время" № 4)
Ужь если искать отсутствiя границъ и мѣры, то можно (какъ мы выше видѣли и какъ увидимъ сейчасъ) найти его и у г. Чичерина. Если кто говоритъ у насъ о слiянiи съ народомъ, разумѣя слiянiе нравственное, т. е. знакомство и взаимное пониманье другъ друга между двумя расторгнутыми половинами общества, то конечно говоритъ о цѣли, къ которой должно идти общество, тяготѣя къ ней силою "естественнаго теченiя жизни" (попробуйте доказать, что эта цѣль не вѣрна и недостижима!); а г. Чичерину вѣроятно кажется, что кто-то хочетъ вопреки естественому теченью, немедленно, завтра же все общество, въ томъ числѣ и самаго его, г. Чичерина, слить съ народомъ? Да вѣдь это ужь такая степень страха, которая выходитъ изъ всѣхъ границъ и мѣры! И вотъ — мысль о слiянiи съ народомъ называетъ онъ либеральною фразою, противорѣчащею естественному теченiю жизни. Въ чемъ же по его разумѣнiю должно состоять это естественное теченiе? Въ томъ, изволите видѣть, чтобы было тѣло, плотно организованное особнякомъ отъ массы общества, еще неимѣющей политическаго смысла, тѣло, напитанное своимъ особымъ духомъ, преданiями, честью и правами. И пусть это тѣло будетъ раздражено, пусть у него на первомъ планѣ будетъ вопросъ сословный, а не общiй государственный интересъ, зато высшая власть должна держать его въ уздѣ, недопуская сорваться, въ припадкѣ раздраженiя, съ своего мѣста, и тогда… тогда будетъ совершенно естественное теченiе жизни… Удивительно какъ это естественно, разумно и главное — нравственно!
