"Какъ ни больно было нашему брату крестьянину слышать такового рода приказанiя старостъ послѣ утѣшительнаго манифеста, читаннаго священникомъ въ церкви, и проповѣдей священниковъ о личной свободѣ, о вольнонаемномъ трудѣ, но дѣлать было нечего, рѣшились повиноваться. Нѣкоторые впрочемъ стали разсуждать, почему книга вышла послѣ манифеста, и почему выдаетъ ее староста, а не священникъ изъ церкви, и можно ли повѣрить старостѣ, защитнику господской пользы? Думали, думали, да и по сейчасъ многiе такъ думаютъ, однако большая часть рѣшила — прочитать книгу, изучить книгу, въ которой такъ много представилось глазамъ нашимъ статей и вопросовъ, которыхъ разрѣшить мы вскорости не могли. "Подождемъ, говоримъ, мировыхъ посредственниковъ, они намъ растолкуютъ, а помѣщикамъ и ихъ старостамъ какъ-то г не вѣрится: кажись, что они толкуютъ большею частью раздражительно, съ угрозами и всегда въ свою пользу." Наконецъ дождались мы мировыхъ посредственниковъ, пошли за совѣтами и говоримъ: "растолкуйте, ваше благородiе Василiй Сергѣичъ, какое получимъ мы улучшенiе въ хозяйствѣ, т. е. въ землѣ, и когда уменьшится плата оброка?" Мировой посредственникъ пояснилъ, что помѣщикъ, если онъ пожелаетъ, можетъ взять отъ насъ третью часть земли. Мы говоримъ, у насъ и в настоящее время хлѣба не хватаетъ на полгода, на одну лошадь и корову не достанетъ корму, а без скота невозможно убобренiе полей. Мировой посредственникъ замолчалъ; и мы остались въ недоумѣнiи о хозяйственной нашей участи. Повели мы рѣчь о платежѣ оброка за землю; мировой посредственникъ объясняетъ, что платитъ съ ревизской души должно по десяти рублевъ. "Позвольте же, мы говоримъ: теперь мы платимъ оброкъ съ тягла пятнадцать руб., а въ тяглѣ числится двѣ души съ четвертью, и выходитъ значитъ на ревизскую душу по шести руб. семнадцати коп., а по вашему разсужденiю выходитъ на тягло двадцать два руб. и пятьдесятъ коп. вмѣсто настоящихъ пятнадцати рублевъ, и ктому же убавится у насъ третья часть земли, и мѣра въ десятинѣ тоже убавится: вмѣсто сороковки намѣриваютъ намъ тридцатку, въ 2400 квадратныхъ саженъ." — Въ такомъ случаѣ чего же вы хотите? сказалъ посредственникъ. Мы говоримъ: "у насъ земли мало, отрѣзать третью часть не изъ чего." — Въ такомъ случаѣ, говоритъ посредственникъ, — вы можете выписываться въ городскiя сословiя, вы не степные олухи. — Мы стали возражать, что городская жизнь страшитъ: въ ней молъ мы видимъ умственное упражненiе, тонкiе извороты, плутни; жизнь городская намъ не по сердцу; мы привыкли къ черному хлѣбу, желаемъ трудиться, воздѣлывать землю, и при всемъ томъ съ родиной и съ кладбищемъ, гдѣ лежатъ наши родные, невозможно разставаться, тяжело. — Такъ воздѣлывайте землю, говоритъ посредственникъ: — кто вамъ воспрещаетъ? Вѣстимо законъ не воспрещаетъ, да расчету никакого не выходитъ: земли мало, всего придется по одной десятинѣ на ревизскую душу; чтò можно сдѣлать на десятинѣ, разбитой на три поля? ни хлѣба запасти, ни корму для скота, рѣшительно нѣтъ никакой возможности. — Да много ли нужно земли по-вашему? спросилъ посредственникъ. — Мы говоримъ: "ежели жить честно, платить повинности исправно, имѣть настоящiй кусокъ хлѣба, здоровый скотъ, удобренныя поля, при видѣ которыхъ сердце раздуется, — то на таковое хозяйство потребно восемь съ половиною десятинъ, т. е. шесть десятинъ пахатной, двѣ луговой, и полдесятины подъ строенiе и огородъ для капусты и разныхъ овощей; въ такомъ случаѣ мы постарались бы стать выше колонистовъ; у насъ же теперь ктому, какъ и у нихъ, свои выборы и своя расправа". Мировой посредственникъ замолчалъ, и мы остались въ томъ же недоумѣнiи.
"Разговоръ перешолъ къ другому предмету: заговорили о выкупѣ усадьбы и осѣдлости. Мировой посредственникъ сказалъ: подлежите выкупу, 2 руб. 50 коп., т. е. 41 руб. 50 коп. за ревизскую душу, а съ полевымъ надѣломъ по расчету въ шесть процентовъ съ десятирублеваго оброка, выйдетъ 166 руб. 67 коп. Мы говоримъ: "у насъ нѣтъ никакихъ привольевъ, рѣкъ, поемныхъ луговъ и торговыхъ площадей, и городъ кажется имѣетъ жителей менѣе двадцати тысячъ, слѣдовательно подлежимъ выкупу 1 руб. 50 коп., т. е. 25 руб. за ревизскую душу, а полевой земли цѣна въ частныхъ рукахъ отъ 10 руб. 50 коп. и до 15 руб." — Неправда, говоритъ мировой посредственникъ: — вы живете въ московской губернiи, коломенскаго уѣзда, значитъ въ промышленомъ пунктѣ, по пачпортамъ ходите; съ кого же и взять, какъ не съ васъ? вы нехуже ярославцевъ. — Мы стали возражать, указали на барщинскихъ, у которыхъ нѣтъ промысла. Они, сказалъ посредственникъ, — заплатятъ столько же, сколько и вы, иначе выйдетъ ералашъ. — И такъ пять разъ мы были у посредственника и всегда уходили съ тѣмъ же, съ чѣмъ приходили. Пусть добрые люди рѣшатъ, правы ли мы или виноваты? а до той поры подписывать уставную грамоту какъ-то нѣтъ охоты."
