Наши домашние дела полностью

Мировой посредникъ одоевскаго уѣзда (тульской губ.) Мочалкинъ послалъ повѣстку управляющему имѣнiемъ г-жи Воейковой, московскому мѣщанину Гейтману; а Гейтманъ, вмѣсто исполненiя по повѣсткѣ, позволилъ себѣ сдѣлать на ней собственноручную надпись: "Я никому не позволю обращаться со мною на ты, а потому прошу впредь быть повѣжливѣе." Объ этомъ поступкѣ посредникъ выразился, что "такого рода дерзость лица податного состоянiя, неизъятаго отъ тѣлеснаго наказанiя, поставила его, посредника, въ необходимость обратить серьозное вниманiе начальника губернiи на этого человѣка и просить, чтобы положить рѣшительный предѣлъ беззаконному произволу Гейтмана, въ убѣжденiи собственно того, дабы не ослабить власть, предоставленную мировымъ учрежденiямъ и тѣмъ исполнить высочайшую волю…" И это дѣло дошло до губернскаго присутствiя, которое разсудило такъ: "Настоящее представленiе возбуждаетъ вопросъ: точно ли составляетъ дерзость, какъ заключаетъ Мочалкинъ, отвѣтъ на его повѣсткѣ управляющаго Гейтмана слѣдующаго содержанiя: "я никому не позволю обращаться со мною на ты, а потому прошу впредь быть повѣжливѣе". Усматривая изъ упомянутой повѣстки, что посредникъ, относясь къ Гейтману, употребляетъ слова: "тобою, тебя", губернское присутствiе находитъ, что Гейтманъ совершенно вправѣ былъ протестовать противъ такого способа выраженiй и что самый протестъ его, будучи написанъ въ приличной формѣ, не заключаетъ въ себѣ ни малѣйшей дерзости. О чемъ увѣдомить мирового посредника и указать на образецъ повѣстки, приложенный къ 32 ст. "Наказа судебнымъ слѣдователямъ", гдѣ безъ различiя званiй введено употреблять слово "вы".

Здѣсь чрезвычайно замѣтно, что духъ новаго учрежденiя не проникъ въ сознанiе мирового посредника, не усвоенъ и даже не понятъ имъ… Мы боимся впрочемъ, не слишкомъ ли прямо выражаемъ такую смѣлую мысль; да чтоже дѣлать, если это такъ бросается въ глаза! Замѣтно оно изъ того, что посредникъ такъ боится за власть, дарованную мировымъ учрежденiямъ, считая необходимымъ поддерживать эту власть еще другою властью. Какъ-то невольно думается, что г. Мочалкинъ ниразу не далъ себѣ отчета, ни даже вопроса: почему его должности дано названiе "мировой посредникъ" и почему учрежденiя, къ составу которыхъ онъ принадлежитъ, названы "мировыми"…

А вотъ другой однородный случай. Въ калужской губернiи мировой посредникъ Арсеньевъ, проѣзжая изъ Боровска въ с. Уваровское, "былъ нѣкоторое время задержанъ въ дорогѣ ѣхавшимъ впереди его человѣкомъ", — какъ открылось впослѣдствiи, дьякономъ села адуевскаго, медынскаго уѣзда, Никитою Васильевымъ, "который сталъ посреди дороги, сдержавъ лошадь, и на вопросъ посредника не отвѣтилъ ему, кто онъ". Послѣ такого "неприличiя и неизъявленiя должнаго уваженiя къ лицу мирового посредника", г. Арсеньевъ приказалъ волостному старшинѣ и сельскому старостѣ представить къ себѣ Васильева для разбора. По представленiи къ посреднику дьякона, онъ (дьяконъ) былъ пьянъ, такъ что "съ дерзостью отвѣчалъ на вопросы посредника и лѣзъ близко къ столу". Посредникъ присудилъ дьякона оштрафовать тремя рублями въ пользу собранныхъ для повѣрки грамотъ крестьянъ, которые, за происходившимъ разбирательствомъ поступка дьякона, оставались въ ожиданiи около пяти часовъ времени, а "за оскорбленiе лица мирового посредника и волостного старшины — предать суду"… Губернское присутствiе, до котораго къ счастью дошло и это дѣло, постановило: "прекратить возникшее по сему дѣло, какъ неправильно начатое, и увѣдомить объ этомъ г. Арсеньева".

Редакцiя газеты "Мировой Посредникъ", расказавъ этотъ случай, прибавляетъ: "Съ грустнымъ изумленiемъ останавливаемся мы на этомъ фактѣ мирового самоуправства, — фактѣ, въ которомъ не видимъ злоупотребленiя власти, потомучто въ настоящемъ случаѣ мировой посредникъ вовсе не имѣлъ ея, — но видимъ только тупое непониманье той благотворной идеи, которой пожелалъ служить г. Арсеньевъ… Грустно думать, что въ мировой средѣ встрѣчаются такiе люди, которые какъ-видно добиваются того, чтобы при звонѣ ихъ колокольчика и бубенчиковъ проѣзжiе съ боязливою торопливостью сворачивали съ дороги и чтобъ они, смотря вслѣдъ на промелькнувшаго мимо ихъ господина, не безъ должнаго къ нему уваженiя говорили: "вишь, мировой проѣхалъ!"