"Цѣль устройства такой артели состоитъ въ томъ, что мебельные мастера желаютъ представлять прямо отъ себя на судъ публики свои работы и оцѣнку оныхъ,
"Артель состоитъ изъ честныхъ и знающихъ въ совершенствѣ свое дѣло лицъ, но съ малыми достатками, и потому на первое время не можетъ предложить большого выбора готовыхъ вещей, а проситъ публику почтить артель заказами всякаго рода столярныхъ работъ съ полною отвѣтственностiю за добросовѣстное исполненiе.
"Продажу готовыхъ вещей артель предоставила, въ русскомъ магазинѣ (у Казанскаго моста д. Ольхиной), купцу А. И. Мельникову; у него же въ конторѣ принимаются всѣ заказы и справки, адресуясь къ А. И. Мельникову.
"Членъ артели, заявляя предъ публикою о своемъ добросовѣстномъ, честномъ и новомъ у насъ предпрiятiи, надѣются, что оно будетъ поддержано".
По нѣкоторымъ выраженiямъ этого объявленiя, напечатанымъ у насъ курсивомъ, ы конечно догадаетесь, что поводомъ къ устройству артели послужило какое-нибудь особенное нудящее обстоятельство. Дѣйствительно, оно (т. е. устройство артели) вызвано, говорятъ, монополiей, уже давно тяготѣвшей надъ здѣшними небогатыми мебельными мастерами, и первую мысль объ артели приписываютъ одному изъ русскихъ купцовъ, торгующихъ въ русскомъ магазинѣ (можетъ-быть это тотъ же А. И. Мельниковъ, о которомъ упоминается въ объявленiи); онъ, говорятъ, соединилъ разрозненныя и слабыя поодиночкѣ силы мебельныхъ мастеровъ-хозяевъ, которые, въ числѣ двадцати пяти или около того, и сдѣлались членами вновь устроенной «Артели». Мы просимъ читателей обратить вниманiе на это явленiе, потомучто въ немъ заключается:
для петербургскихъ мебельныхъ мастеровъ — вожделѣнное избавленiе отъ гнетущей монополiи;
для потребляющей публики — пониженiе цѣнъ на столярныя издѣлiя, которыя монополiя возвышала иногда до неприличныхъ размѣровъ;
для всего мыслящаго люда — новое примѣненiе артельнаго начала, составляющаго одну изъ надеждъ въ нашемъ будущемъ, и первый образчикъ ремесленной ассоцiацiи, развитiе которой также давно составляетъ у насъ предметъ ожиданiй.
Ремесленная ассоцiацiя, принявшая форму артели, всего легче можетъ уничтожить монополiю и предать забвенiю эту фразу: "все нѣмцы мѣшаютъ!", которою такъ презрительно, съ мѣткаго слова Гоголя, колятъ глаза бѣдному и опустившемуся русскому ремесленнику. Артели, если она будетъ сильна тою вѣрностью и той честностью, какими въ самомъ дѣлѣ отличаются нѣкоторыя русскiя артели, — не помѣшаетъ никакой иностранный мастеръ и не ототретъ ея на заднiй планъ. Артель можетъ-быть будетъ нуждаться въ немъ и приметъ его къ себѣ, - но хозяиномъ будетъ она, а не онъ…
Мы желаемъ полнаго благоденствiя и долгоденствiя столярной артели! Желаемъ также, чтобы съ ея легкой руки явились и другiя артели — портная, сапожная, слесарная и пр. и пр.
Не помнимъ, случалось ли намъ хоть разъ заключить наше сказанiе грустной вѣстью, какъ приходится сдѣлать это теперь. Въ прошломъ мѣсяцѣ, именно 16 октября, въ Воронежѣ умеръ Иванъ Савичъ Никитинъ. Не долго было его литературное поприще, да и вся жизнь его была не долга: ему было всего тридцать шесть лѣтъ. Не здѣсь и не теперь опредѣлять его литературное значенiе; и это значенiе, и жизнь его запишутся впослѣдствiи, а теперь мы хотимъ только раздѣлить съ читателями нашу скорбь о человѣкѣ, загубленномъ и убитомъ мелкой житейской суетой и нечистой средой, съ которой онъ былъ такъ крѣпко связанъ, что разорвать эту связь было выше его человѣческихъ силъ. Воронежскiй житель, г. М. де-Пуле, поминая теплымъ словомъ И. С. Никитина (въ "Моск. Вѣд." № 241), приводитъ одно изъ его послѣднихъ стихотворенiй, которое говоритъ больше, нежели сколько мы можемъ сказать въ настоящую минуту. Оно говоритъ о чувствѣ, съ которымъ поэтъ покидалъ жизнь; оно говоритъ объ этой жизни и о всемъ, что она дала поэту; оно говоритъ о смерти… Вотъ эта предсмертная пѣсня:
