Наши домашние дела полностью

Чтò, еслибы мы и многiе другiе изъ числа пишущей братiи состояли подъ начальствомъ читающей публики на правахъ государственной службы, въ должности производителей "нашихъ домашнихъ дѣлъ"? Вѣдь едвали могли бы мы, съ окончанiемъ настоящаго года, расчитывать на ея благосклонное вниманiе, на «остаточныя» и иныя подобныя блага, потомучто дѣлъ окончательно рѣшоныхъ у насъ почти нѣтъ и къ новому году не предвидится… Положимъ, что въ такомъ случаѣ мы могли бы представить въ свое оправданiе то обсоятельство, что мы принимали всѣ зависящiя отъ насъ мѣры, "отписывались " сколько могли, употребляя при этомъ, кромѣ требуемаго по службѣ усердiя, еще самыя теплыя сердечныя желанiя; но эти оправданiя конечно признались бы "неумѣстными" и были бы "оставлены безъ послѣдствiй", хотя мы, какъ люди отписавшiеся и стало-быть чистые, не подверглись бы преслѣдованiю. А отписывались мы въ самомъ дѣлѣ съ полнымъ усердiемъ: сколько выпущено нами замѣчанiй, внушенiй, повторенiй!.. Надо замѣтить, что мы, состоящiе въ вѣдомствѣ читающей публики, ея служители и докладчики, въ дѣлѣ отписокъ несовсѣмъ слѣдуемъ обыкновенноу служебному порядку: тамъ дѣлаются сначала повторенiя, потомъ внушенiя и наконецъ замѣчанiя, простыя и строгiя; у насъ наоборотъ: прежде всего замѣчанiя, потомъ внушенiя, а наконецъ уже повторенiя. Вамъ, читатель, — вамъ, можетъ-быть непосвященному въ тайны механизма отписокъ, мы должны нѣсколько пояснить эти термины. Подъ замѣчанiями разумѣемъ мы ловлю безобразныхъ общественныхъ явленiй и всенародное обличенiе ихъ; съ этого именно мы и начали въ нынѣшнемъ году. Затѣмъ, какъ выводъ изъ достаточно-накопившагося числа такихъ явленiй, слѣдуетъ внушенiе современныхъ человѣческихъ понятiй, въ силу которыхъ замѣченныя явленiя необходимо должны быть признаны безобразными, а противоположныя имъ — «отрадными». И уже послѣ того мы начинаемъ повторенiя, т. е. начинаемъ повторять одно и тоже дважды, трижды и болѣе, для сильнѣйшаго вразумленiя и назиданiя. Если вы возьмете на себя трудъ послѣдить за нашей дѣятельностью, то непремѣнно замѣтите, что нѣкоторыя дѣла, относительно общихъ взглядовъ и мыслей, именно достигли теперь перiода повторенiй. Ниже можетъ-быть намъ случится привести на это какiе-нибудь примѣры…

Дѣла, о которыхъ мы обязаны докладывать вамъ, читатель, обыкновенно начинаются общими вопросами, и пока они остаются въ видѣ вопросовъ, наша дѣятельность и наше усердiе выражаются одними восклицанiями и лирическими излiянiями; дѣятельность самая прiятная и самая легкая, которой мы, окрыленные надеждами, предаемся съ неудержимымъ жаромъ. Но потомъ, когда вопросамъ надлежитъ перейти въ дѣло, и дѣло дойдетъ до практическаго примѣненiя, до дѣйствительности, — она, эта суровая дѣйствительность, тотчасъ разбиваетъ ихъ на мелкiя части, которыя нескоро соберешь въ общiе выводы. Суровая дѣйствительность неумолимо начинаетъ усложнять и путать вопросы, прежде столь ясные; мутить наши надежды, прежде такiя чистыя, какъ прозрачная струя ключевой воды; концы вопросовъ, прежде столь видимые, почти руками осязаемые, туманятся и теряются изъ вида; одинъ вопросъ сцѣпляется съ другимъ, другой съ третьимъ, и оторопѣвшiе наблюдатели останавливаются въ раздумьѣ предъ этой неподдающейся ихъ надеждамъ дѣйствительностью… Вотъ отчего у насъ нѣтъ рѣшонныхъ дѣлъ, и вотъ гдѣ начинаются наши повторенiя, — поприще самое опасное, потомучто васъ ничто такъ не раздражаетъ какъ повторенiя, а между тѣмъ по поводу движущихся частей раздробленнаго и усложненнаго вопроса нерѣдко является у насъ поползновенiе повторить тѣже мысли, съ примѣсью лирическихъ излiянiй, которыя уже были неразъ высказаны при разработкѣ вопроса въ его цѣлости и чистомъ отвлеченiи. Чтобъ избѣжать опасности подобныхъ повторенiй, опасности притупить ими вашу впечатлительность, довести васъ до равнодушiя къ нашимъ восклицанiямъ, до сомнѣнiя въ неподдѣльности нашихъ лирическихъ излiянiй, — намъ остается одно средство: представлять одни частные факты, предоставляя вамъ самимъ дѣлать восклицанiя, какiя эти факты въ состоянiи будутъ внушить вамъ. Мы позволимъ себѣ общiя мысли и излiянiя только по поводу новыхъ вопросовъ, гдѣ нѣтъ опасности повториться, и то въ такомъ только случаѣ, если окажутся въ наличности вопросы близкiе, удоборазрѣшимые, осуществленiе которыхъ, по нашему скромному соображенiю, не застрянетъ среди суровой дѣйствительности.