«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».
Несмотря на то что мы держали кота, в доме у нас водились мыши. По ночам, когда все вокруг затихало, выключался свет и мы укладывались спать, можно было услышать, как они выбираются из своих норок и затевают беготню по деревянным половицам на кухне. А если поднапрячься, можно было различить даже их писк. Ужасно забавно. Мне очень нравилось, что у нас в доме обитают эти робкие скрытные существа. Я относился к ним как к
Иногда, прислушиваясь к мышиной возне, я вдруг ощущал, что мой брат Крикор не спит и тоже слушает. Наши кровати стояли в одной комнате, рядышком, и если посреди ночи мы просыпались вместе, то я всегда знал, что он не спит, потому что, когда он спал, все было по-другому, и тогда я звал его:
– Крикор?
А Крикор отвечал:
– Тихо. Они сейчас начнут играть.
Я знал, что он не спит по ночам, бодрствование имело для него особый смысл, если бы он спал, то лишился бы этого. Так что, прислушиваясь к мышам, мы постепенно пришли к осознанию собственного бытия. Мы поняли, что наш мозг находится в постоянной работе. Во сне он отдыхает, но не бездействует, и если бы у нас не завелись мыши, мы бы не постигли всего этого так быстро и просто.
Слово «мук» на нашем языке означает «мышь». В нем нет ничего книжного или научного, оно просто обозначает крохотную форму жизни, которой свойственна настороженность и крайняя пугливость. Если ребенок мал и робок, его можно любовно наречь этим именем. Мы думали о мышах на нашем языке и представляли себе их застенчивый игривый характер. Нам и в голову не приходило думать о них как о врагах, угрожавших нашему здоровью и кладовке. Да, действительно, по простоте душевной они могли погрызть что-нибудь там и тут, иногда оставляя после себя помет на полу, но это все, что можно было сказать о них плохого. Ни один из нас не заразился от мышей малярией. И когда заходили разговоры на эту тему, Крикор возражал, что если бы мыши были малярийные, то они перемерли бы прежде, чем успели бы кого-нибудь заразить. Вот такая ненаучная у него была позиция.
Раза два мы видели нашего кота с пойманной мышью в зубах. Мы смотрели, как кот играет с мышью и в конце концов съедает ее. Нас потрясало то, что живое существо лишается жизни, мы приходили в уныние от хруста его косточек, и вместе с тем весь этот спектакль был поразительно справедлив, потому что все в нем было по правилам, законно. Котам нравиться закусывать мышами. Так что пусть мыши сами заботятся о том, как им держаться от котов подальше. Кот, как и мышь, – живое существо, только принадлежит он к другому семейству и отличается от мышей размерами. Обоим видам дана от природы сообразительность, поэтому вполне естественно, что коты используют свою смекалку для ловли мышей, а мыши используют свою изобретательность, чтобы не попадаться на глаза коту. Все честно-благородно. И если мышь оказалась у кота в лапах, то это либо потому, что кот проголодался, либо потому, что ему вздумалось поиграть и он проявил известную хитрость и сноровку, либо из-за того, что мышь по старости ли, а может, по крайней небрежности не проявила должной осмотрительности, и, следовательно, кот заслужил съесть мышь, а мышь заслужила быть съеденной.
Едва ли существует какая-нибудь другая удовлетворительная точка зрения, и бессмысленно симпатизировать мышам и клеймить котов как отвратительных и кровожадных тварей или же воображать, будто у них есть какое-то преимущество, потому что, если призадуматься, все как раз-таки наоборот, я остается только недоумевать, как это котам вообще удается ловить мышей. Глупо и несправедливо симпатизировать мышам. Это свидетельствует о слабом понимании законов природы и этической стороны того, что значит быть котом или мышью. Я не натуралист и не знаю, как называются те тварюшки помельче, которых преследуют и поедают мыши, но могу предположить, что они все же питаются какими-то более мелкими существами. Если же это не так, если они едят то же, что люди, ну там сыр или первые издания книг, тогда они заслуживают еще большего восхищения.
