– В чём твоя проблема? Мы не виделись пять лет. Да, я оставила тебя здесь. Но ты ничего не знаешь. Ты не знаешь ничего из того, что мне пришлось пережить. Ты не знаешь причину моего ухода и последствия. Так что прекрати строить из себя обиженную маленькую девчонку.
Ярость распирает меня. Это было последней каплей моей сдержанности.
– Заткнись, ты блять либо заткнешься, либо я сломаю твою шею, Иви. Это ты ничего не знаешь. А я-то как раз все знаю. Знаю, что ты кинула меня в этом аквариуме с пираньями, а сама смылась с этим ублюдком.
– Не называй его так, – предостерегает она.
Плевать. Я буду называть его так, как хочу.
– Это моя комната и здесь я устанавливаю правила. Так что выметайся. Наш разговор окончен.
– Нет, не окончен.
– Нет, окончен. Блять, выйди, я сказала.
– Грейс, я не выйду, пока мы не поговорим. Я ошиблась с тем, что не рассказала тебе. Но тебе было всего тринадцать.
– А через два года мне стукнуло шестнадцать. Ровно столько же, сколько было и тебе, когда ты сбежала. Но даже в шестнадцать ты не рассказала мне ни о чём. Ты пропала.
Она вновь дёргается, а на глазах застывают непролитые слёзы. Но я не хочу предотвращать её рыдания.
– Пожалуйста, позволь мне объяснить. У меня не было выбора…
– Выбор у тебя был, Иви. Маленький, но был. Остаться с сестрой или сбежать с этим хреном. Ты выбрала не меня. А значит, теперь я выбираю не тебя. Катись отсюда, сука.
– Выбирай выражения, Мелтон.
– А ты значит теперь не Мелтон? – спрашиваю я, боясь услышать ответ. Если она не Мелтон, то я ещё в большей заднице.
И она это понимает, поэтому отпускает глаза в пол от стыда.
– Да… Ноа сделал мне предложение сразу же. Прости, мне так жаль…
– Ну конечно, тебе жаль, – в агонии кричу я. Ещё чуть-чуть и нас придут разнимать, – да пошла ты на хрен, слышишь? Лучше бы тебя вообще не было.
Я жалею о сказанном. Правда. Но она заслужила это.
– Грейс, ты грёбаная эгоистка! Ты не можешь порадоваться за сестру?
– Я эгоистка? Я? Да ты, сука, именно ты настоящая эгоистка. Ты оставила меня с ними. Ты подписала своим уходом мне смертный приговор. Знаешь, что здесь творилось? А я расскажу тебе. Мать начала принимать наркотики, а папе было плевать, он был занят тем, что оформлял кучу документов, чтобы я стала наследницей всего. А потом у матери случилась передозировка, и тогда он отвёз ее в клинику. Пока она была там, этот ублюдок водил сюда разных шлюх и рассказывал им про то, какие его дочери тупые мрази. А знаешь, что было дальше? А дальше он начал меня бить, блять. И только потом, когда маму выписали, мы сходили к семейному психологу, и отец понял, что он хочет. Он начал делать из меня свою личную куклу. Я жила в клетке, пока ты была свободна. Свободна от всего. И ты даже не позвонила. Ни разу, Иви. Ни единого раза. Скажи мне, кто из нас эгоистка?
Не замечаю, как слёзы стекают по моим щекам. Иви падает на колени, утыкаясь лицом мне в живот, и обнимает меня руками. Я стаю статуей, не испытывая ничего. Потому что я, наконец, сказала всё то, что накопилось во мне.
– Прости меня. Боже, прости меня. Грейс, если бы я только знала…
– Ты не знала, – без чувств чеканю я и отдергиваю её от себя, – а теперь забирай всё своё дерьмо и проваливай.
– Грейс, пожалуйста…
Она тянется ко мне ещё раз, но я грубо толкаю её.
– Я прямо сейчас вызову охрану, если ты не выкатишься отсюда. Считаю до трёх. Один.
– Они не вышвырнут меня, – с сомнением шепчет она.
– Ну да, конечно. Тебе пора понять, что после твоего ухода многое изменилось. И, как ты думаешь, они послушают наследницу или бывшую наследницу?
– Ты не сделаешь этого. Мы ещё не поговорили. Мне так много нужно сказать тебе.
– Пошла. Вон.
– Грейс, не делай этого. Не разрушай последнее, – просит она.
Но моё сердце даже не дрогнуло.
– Уходи. Живо.
Она встаёт, но не делает и шага к двери.
– Я обещаю, мы ещё поговорим об этом. Не одна ты страдала, сестра.
– Никогда, слышишь, никогда не называй меня так. Ты потеряла это право давно. А теперь проваливай, я достаточно сказала.
Иви всё-таки идёт к двери, но напоследок задерживает на мне свой взгляд.
Она уже не та Иви, что была когда-то, а я уже не та малышка Грейс. Мы изменились. И все благодаря ей.
– Ты стала похожей на него, – в отчаяние шепчет она, потирая щеки в слезах.
– И ты виновата в этом.
– Я не могла иначе, ты должна понимать…
Но я больше не могу слышать её. Ещё чуть-чуть и я, в самом деле умру.
– Пошла. Вон. Сейчас же.
Дверь захлопывается, и я падаю на пол, утопая в океане боли. Меня режут изнутри, но я терплю, ведь я всегда терпела. Я чертовски скучала по ней. Каждую секунду моей жизни в этой темнице, я жила в мыслях рядом с ней. Она была моим примером даже тогда, когда сбежала. И я ждала её. Ждала, когда она вернётся и заберёт меня с собой. И только спустя полтора года я поняла, что этого не произойдёт. Я ей не нужна.
Истошные рыдания вырываются из меня, и я погружаюсь в темноту.
