– Сделаю вид, что ничего не слышала, – кивнула я, смягчая тон до шёпота, – ты ещё злишься на меня? Я же рассказала тебе…
– Я не злюсь и не обижаюсь, Грейс, это удел маленьких мальчиков. Я всё понял.
– Что тогда не так? Ты сам предложил уехать.
– Я просто слежу за дорогой.
Вздохнув, я наклонилась и оставила легкий поцелуй на предплечье руки, напряжённые мускулы которой невозможно не заметить даже ночью из космоса. Диего не дрогнул и не поменялся в лице, он продолжал следить за дорогой, из-за чего я снова выдохнула и переключила следующую мелодию. Новая песня той же группы с названием Unfettered, заполнила салон машины. Предприняв новую попытку смягчить, как мне казалось, наколенную обстановку, я прибавила громкости и задвигалась в ритм музыке. Люк на потолке позволял насладиться каждой сияющей звездой на небе, каждым попутным ветром, каждой вспышкой новых фар, пролетающих мимо, каждой секундой этого вечера, ведь за несколько дней я безумно соскучилась по мужчине рядом. Мне плевать, в каком он расположении духа, потому что я влюблена в любой образ Диего, независимо от настроения и смены внешности. Как я и говорила, важна лишь внутренняя деталь в виде незримой притягательной харизмы.
Плавно поднимаясь с кресла, я вылезла из люка корпусом, продолжая вырисовывать бёдрами восьмёрку. Руки поднялись к звёздному небу, к которому я подставила лицо, словно под палящее солнце и, закрыв глаза, улыбнулась этой свободе, о которой вновь забыла в Лондоне. Насколько одиночество в самолёте после ненавистных дней и пребывание в обществе любимого человека, могут быть приятными – не описать словами. Маму я старалась исключить из полёта, сделать вид, что её вовсе нет. Это словно аромат цветка, который он оставляет перед тем, как его стебель срезают. Сладкий вкус свободы, который получает заключённый при выходе на волю. Похоже на блаженное чувство, после сдачи последнего экзамена в школе или университете. Первый невероятный и самый вкусный кусочек после протяжной диеты или голодания. И ещё тысяча подобных описаний. Как только пара машин на бешеной скорости промчались мимо, от чего волосы запахнули вверх, Диего начал силой возвращаться меня на место.
– Чёрт возьми, сядь! – зарычал он, нарушая получаемое наслаждение.
Нахмурив брови, я с недовольством приземлилась назад, а Диего рывком убавил музыку до нуля, вцепившись в руль. Следом с визгом машина остановилась на обочине. Протянув руку над коленями, он, с ярым психом, открыл дверцу с моей стороны, распахнув её так, что та легко могла влететь в проезжающую машину.
– Вышла! – заорал он, заставив меня вздрогнуть.
Смотря на него, я уже не видела того Диего, который стал моим. Сейчас передо мной тот, кто убил меня словами после вечеринки. И тот, кто совсем недавно был в кафе. Тёмные глаза обезумели, пронзая ядовитым взглядом. Кажется, что в этот момент они темнее темноты. И тут я всегда остаюсь беспрекословной, подчиняясь его воле. Лишь тело застыло на месте, пока разум отбежал за сотню миль в сторону.
– Выметайся, блять! – вновь взревел он, из-за чего я сорвалась с места, покинув салон.
В эту же секунду мимо пронеслась желтая спортивная машина на бешеной скорости, чуть ли не сшибая меня и не отбрасывая как минимум до Форкса. Секундой ранее, и сейчас Диего мог набирать номер девять один-один. К счастью, меня успела зацепить лишь волна от движения. Кажется, что этот момент напрочь лишь его здравого рассудка и всякой сдержанности. Со скрипом распахнув дверь со своей стороны, Диего вылетел вслед за мной, застыв на месте, но ненадолго, потому что следом он зарычал вперемешку с безумным криком:
– Ты, блять, совсем двинутая?
– Ты сам хотел, чтобы я вышла! – в ответ заорала я, покидая полосу движения, где уже на встречу к моему лбу мчался новый попутный автомобиль.
Что-то пугало меня в его взгляде, полном боли, жестокости и сумасшествия. У него случайно нет биполярного расстройства? Запустив обе пятерни в копну волос, он начал расхаживать по гравию взад-вперёд, напоминая безумного ученого, эксперимент которого вот-вот готов провалиться с громким свистом. Я всяко пыталась разбавить холодную атмосферу между нами, которая появилась вместе с машиной, но сейчас не в силах сделать шаг в его сторону. Проглотив к чертям остатки гордости, которую Диего только что пережевал и выплюнул с криками убраться из салона, я по темноте и холоду направилась в обратный путь, обняв себя руками.
Минуту спустя, мой верный спутник наконец-то опомнился, судя по быстрым шагам за спиной. Но этого не хотела делать я, плевать, сколько идти, я вернусь назад, потому что тяжело быть в подобной атмосфере, желая получить хоть какую-то романтику и лёгкость. После тех адских дней в обществе моих наидорожайщих родителей, я хочу спокойствия. Диего не готов его дать, в таком случае я лучше проведу остаток вечера и ночи в одиночестве.
– Грейс! – окрикнул Диего, но я не повернулась и не остановилась.
