Бывали случаи, когда правители памирскихъ ханствъ подвергались самымъ жестокимъ наказанiямъ за симпатiи, оказанныя русскимъ. Такъ напримъръ: правитель Шугнана, Юсуфъ-Али-ханъ, казненъ былъ эмиромъ Абдурахманъ-ханомъ за гостепрiимство, оказанное имъ русскому путешественнику доктору Регелю. Правитель Вахана, Али-Морданъ-Ша, принялъ у себя экспедицiю капитана Путяты и, опасаясь участи постигшей Юсуфъ-Али-хана, бъжалъ въ Чатраръ, гдъ скитается по настоящее время. Тъмъ не менъе, симпатiи его къ намъ не уменьшились и въ 1888 г., выбравшись изъ Канджута на Памиры, я получилъ письмо отъ правителя Вахана, Али-Морданъ-Ша, въ которомъ онъ сообщалъ о бъгствъ авганцевъ и водворенiя своемъ на прародительскомъ престолъ, выражалъ искренное желанiе служить Россiи и приглашалъ меня въ страну свою, объщая препроводить въ Шугнанъ и ручаясь за полную мою безопасность. Пясьмо это получено было мною въ первыхъ числахъ Октября, т. е. немедленно послъ выхода изъ Канджута, когда всъ денежные рессурсы экспедицiи заключались въ 37 металлическихъ рубляхъ. Кромъ того, у меня не осталось ничего изъ подарочныхъ вещей, а также погибли почти всъ лошади, какъ лично мои, такъ и казачьи. Идти въ Ваханъ и дальше черезъ Шугнанъ и Бадахшанъ въ Бухару пъшкомъ, безъ денегъ и необходимыхъ въ Средней Азiи подарковъ - не позволяло мнъ чувство нацiональнаго достоинства. Я направился въ Кашгаръ, предполагая занять деньги въ консульствъ, прiобръсти лошадей и кое что изъ подарочныхъ вещей и, снарядившись заново, черезъ, Памиры проникнуть въ Вахань. Въ Кашгаръ я встрътилъ самый радушный и сердечный прiемъ въ семьъ консула Н. Ф. Петровскаго, который, снабдивъ меня всъмъ необходимымъ для перехода зимою черезъ Тянь-IIIань въ Ферганскую область, однако категорически отклонилъ предполагаемую поъздку въ Ваханъ, ссылаясь на отсутствiе разръшенiя со стороны министерства иностранныхъ дълъ.
Въ 1889 году, не имъя возможности проникнуть въ Кафиристанъ со стороны Бадахшана, я ръшилъ попытаться пройти туда черезъ Чатраръ и, съ этою цълью, снарядилъ нарочнаго съ письмомъ къ Амоны-уль-Мульку, въ которомъ просилъ пропустить меня въ Кафиристанъ, хотя бы въ сопровожденiи одного изъ слугъ, при чемъ въ вознагражденiе предлагалъ все, что ему понравится изъ имущества экспедицiи. Отославъ письмо, я оставилъ экспедицiю на верховьяхъ р. Акъ-су и, въ сопровожденiи 3 казаковъ, перешелъ на истоки р. Ваханъ-Дарьи съ цълью изслъдовать перевалъ Хударгуртъ (Сухсураватъ), ведущiй въ Чатраръ и Ясинъ. Экскурсiя эта была очень рискованна, такъ какъ приходилось пройти въ виду урочища Лянгаръ, гдъ стоялъ авганскiй постъ. Благодаря сильной мятели намъ удалось пройти мимо Лянгара незамъченными, но та-же мятель занесла слъды тропинки и нагромоздила такiя массы снъгу, что перевалить черезъ перевалъ намъ не удалось. Тъмъ не менъе положенiе переваловъ Хударгуртъ и Келенджъ (Иршоодъ) въ Канджутъ - опредълено точно. На обратномъ пути намъ пришлось остановиться на ночлегъ такъ близко отъ авганскаго поста, что мы ясно слышали ржанiе лошадей и оклики часовыхъ. Миновавъ на разсвътъ постъ, мы вышли на большую дорогу въ Бозай-и-Гумбезъ и на четвертыя сутки вернулись къ экспедицiи. Вскоръ прибылъ посланецъ мой изъ Чатрара и привезъ письмо отъ Сарваръ-уль-Мулька, правителя Мастуджа, который между прочимъ пишетъ: "Именемъ отца моего извъщаю васъ, что страна моя переполнена англичанами, которые слъдятъ за каждымъ шагомъ моимъ. Поэтолу пропустить васъ въ страну Сiахнушей никакъ невозможно. Вы пишете:
- "пропустите меня съ однимъ или двумя слугами; какой вредъ могу я причинить вашей родинъ, придя одинокимъ?" Вы не знаете, чего требуете. Какъ стадо овецъ бъжитъ въ безпорядкъ при видъ одного волка, такъ ференги боятся одного русскаго. Какъ могу я защитить васъ отъ вашихъ злъйшихъ враговъ, которые, говорю вамъ, переполняютъ страну мою? А въ случаъ несчастья съ вами, что отвъчать мнъ Бълому Царю?" Письмо это интересно тъмъ, что написано правителемъ страны, неимъвшимъ никакихъ сношенiй съ Россiею и, наоборотъ, получающимъ въ теченiи многихъ лътъ субсидiю отъ остъ-индскаго правительства.
