— В итоге после моих отказов он избил меня, забрал деньги, которые изначально заплатил, и напоследок сказал, что я шлюха.
Теперь я представляю другую сцену: Фиби пытается защититься, пока какой-то сумасшедший бьет ее и называет шлюхой. Но ведь эти твари сами пользуются их услугами. Когда им все нравится, они не шлюхи, а когда им отказывают, то могут быть кем угодно.
Фиби вытирает слезу и смотрит на меня.
— Все они думают: раз девушка продает свое тело, то можно обращаться с ней как с говном.
Я не могу смотреть на подругу без слез, и сама начинаю плакать.
— Мне так жаль. Если бы я была в этот момент здесь…
Она мотает головой из стороны в сторону и серьезно, словно напутствуя, произносит:
— Избегай властных мужчин, Мишель, — и через минуту добавляет: — Но Адам не такой.
Ее пальцы касаются моей щеки и вытирают слезы.
— Куда ты уходишь? — решаюсь спросить, поглядывая на сумку.
— Возвращаюсь в Италию. Я больше здесь не могу. Надеюсь, там я найду себя настоящую, свое предназначение и, возможно, мужчину, который действительно будет любить меня. Приезжай как-нибудь ко мне, — подмигивает она, сохраняя позитивный настрой даже в такой грустный момент.
Мое сердце умирает от этой новости. Я останусь одна. Без подруги. С кем можно вечерком сидеть в баре, и она, возможно, пофлиртует с тобой, с кем можно посмотреть итальянские фильмы или просто насладиться вкусной домашней пиццей.
Кроме Фиби у меня никого нет. От этой мысли по моим щекам вновь льются слезы. Подруга подходит ближе.
— Знаешь, только два человека знают мое настоящее имя. Ты и Адам.
От услышанного я вскидываю брови и во все глаза смотрю на Фиби, желая узнать подробнее, и она продолжает:
— У меня псевдоним. Эмма. Фиби я была для близких людей.
Не могу ничего ответить. Мне хочется плакать, что, собственно, я и делаю.
— Спасибо тебе, Мишель. Ты прекрасная подруга. У меня никогда такой не было и не будет. Знай, что я всегда буду ждать тебя в Риме. Буду писать тебе, обещаю.
После сказанного она целует меня нежно в губы. Поцелуй не несет в себе сексуальный характер, просто прощальный. Я запоминаю ее миндальный запах и тепло губ.
— До встречи в Риме, детка, — шепчет она и, спустившись по лестнице, выходит из здания.
Я все так же стою перед лестницей и через минуту слышу, как закрывается дверь багажника и звук колес такси постепенно удаляется.
Полностью обессилев, я сажусь на ступеньку и прячу лицо в ладонях. Если бы Фиби осталась, мы бы поговорили о вечере с Адамом. Она бы спросила, как все прошло. Может, я бы позаимствовала у нее пару книг, она так и не научила меня готовить ее фирменную пиццу.
«Всего лишь щепотку любви и страсти. Пицца готова» — всегда говорила она.
Боже, жизнь Фиби отвратительна. Да что говорить, тут у всех не сахар. И я знаю, что всем бы хотелось ее улучшить.
«Отвезите меня туда, где я всплыву, здесь я задыхаюсь!» — молю я мысленно. Неожиданная сумасшедшая идея, появившаяся в моей голове, заставляет меня резко поднять голову.
Прошла почти неделя после нашего свидания с Адамом, ухода Фиби и моей сумасшедшей идеи. Все это время я старалась избегать Адама и была рада, что у нас получалось общаться по переписке. Он то на работе, то посещает клинику.
А я все думаю, как мне сообщить эту новость. Не пойду же к нему и выпалю: «Привет! Я тут решила переехать в Лондон! Была рада знакомству. Прости, что дала какие-либо надежды».
Мне кажется, как бы я не сказала, ему будет больно. Ведь я дала возможный шанс на отношения.
Я почти собрала свои вещи, их то и мало в общем. Продала машину, благодаря чему и купила билет. Остаток я использую уже в другой стране. И еще уволилась с академии. Как бы грустно не было прощаться с учениками и коллегами, я знала, что должна так поступить. Забрала скрипку, зарплату за месяц и ушла.
Мой рейс послезавтра, 31 октября — в Хэллоуин. Не знаю, что меня там ждет. Я просто всегда мечтала о Лондоне. Чувство, будто он ждет меня. Я хочу начать сначала именно там, в городе, который люблю. И распрощаться со своим прошлым, которое здесь — в Нью-Йорке.
Я стою напротив дивана, закончив упаковывать сумку с вещами. Все здесь по-прежнему, но ничего и не должно было изменится в этой комнате. Должно измениться что-то во мне, и я уже это предчувствую. Спустя столько времени я действительно ощущаю, что на верном пути.
Если бы эта комнатушка была моей собственностью, я бы сожгла ее, но здесь будет чья-то новая история. Возможно, заселится молодая семья или пара из другой страны. Квартира познакомится с новыми историями, а старые сохранит в своих тонких стенах. Никто не узнает про жизнь бывшей хозяйки дома. Про ее брата-наркомана, про то, что ее пытались изнасиловать… два раза. Что она пыталась бороться за прекрасную жизнь. Все это сохранят стены комнаты. И так же с квартирой сверху. Никто знать не будет, что там жила проститутка из Италии, которая подвергалась унижениям от мужского пола. Она была красивой, умной, любила читать. Но кому это важно, если единственное, что могут запомнить люди, — это «проститутка»?!
***
«Я дома. Хочу встретиться».
