— Добро! — Рик кивнул. — Сделаешь все и получишь обещанную награду, — он отправился обратно к друзьям. Наступила передышка, и шум слегка утих. Джон Амбер приложился к жбану с пивом. Его поросший бородой кадык двигался вверх и вниз, а жидкость потекла по камзолу двумя ручейками.
На хорах зазвучала неторопливая, немного грустная, но вместе с тем и героическая, мелодия. Слов никто не знал, и на песню обратили внимание.
Лоэн пел куплет за куплетом. Он обладал хорошим голосом. Ему подпевало несколько музыкантов. Чем дальше, тем тише становилось в зале. Притихли даже самые пьяные.
Домерику нравилась, какой у него получилась песня. Сочиняя ее вроде как об Арье, он на самом деле имел в виду всех северных дев — и Алис Карстрак, и погибшую Ласку, и конечно Винафрид Мандерли. Невеста вообще занимала его мысли.
Певец пел о том, как северный лорд стал королевским десницей, приехал в столицу и привез с собой двух дочерей. А потом его казнили, вспыхнула война, и все полетело в Пекло. И маленькая девочка, одна из сестер, отважная северянка, сумела выжить и сбежать. А потом она встретила рыцаря в розовом плаще, который помог добраться ей до дома.
В песне не прозвучало ни одного имени, но все присутствующие прекрасно поняли, о ком идет речь. Молчание установилось такое, что в нем, если бы не играла музыка, можно было услышать, как жужжит комар. Все смотрели то на Болтона, то на Арью и никто ничего не говорил.
Болтон с изумлением увидел, как у леди Кейтилин, такой неприступной и сдержанной, при строках, касающихся ее мужа, задрожал подбородок. Король Робб смотрел в его сторону и свет факелов не позволял понять, что у него на уме. Даже лорд-хорек о чем-то задумался.
Лоэн в последний раз ударил по струнам. Отзвуки затихли под высокими сводами. Гости молчали, а потом принялись топать ногами, выражая одобрение. Арья прятала глаза, стараясь не смотреть на Домерика. Конечно, не каждый умудряется услышать песню о самом себе, хотя там и не прозвучало ее имя.
— Вот такого я точно не ожидал, — раздался голос Рисвелла. — Старик, ну ты даешь! О, к тебе Мандерли держит курс под всеми парусами.
И действительно, к ним, покачиваясь и оттдуваясь, подошел изрядно подвыпивший сир Вилис.
— Ничего не скажешь, поразил ты нас всех, Домерик, — он похлопал его по плечу. — Ты настоящий рыцарь-поэт, такой же, как Рейгар Таргариен.
В его голосе звучала гордость, но не одна она. Кое-что и другое там присутствовало, и не требовалось большого ума, чтобы догадаться, что именно.
— Для вашей дочери я сочинил еще одну песню под названием «Невеста». Уверен, она вышла не хуже. Я сам исполню ее в вашем замке.
— Вот это дело! — теперь толстяк заулыбался и всю его досаду как рукой сняло. — Почему бы нам не выпить за твою скорую свадьбу? Так они и сделали. Веселье продолжилось, хотя на Домерика и Арью продолжали изредка посматривать. Песни пошли одна за другой. Вино вновь полилось рекой. Напившихся было все больше. Некоторые уже засыпали за столом или сползали со скамеек прямо на пол.
Лорд Уолдер хлопнул в ладоши и шум медленно затих.
— Ваше величество, — начал хозяин Близнецов. — Септон произнес свои молитвы, все положенные слова прозвучали, и лорд Эдмар закутал мою малютку в рыбий плащ. Пора нам проводить молодых до их покоев. Меч нуждается в ножнах, а свадьба — в постели. Хе-Хе.
— В постель! В постель! — добрая дюжина Фреев застучала кубками по столу. Сотни пьяных глоток подхватили их призыв.
— Если вы думаете, что время пришло, то давайте уложим их в кровать, — согласился Робб.
Мужчины бросились к леди Рослин, подняли ее в воздух, начав раздевать и выкрикивать разные прибаутки. Многочисленные девушки принялись проделывать то же самое с лордом Талли. Правда, на руки они его не поднимали, но зато шутили и лапали вовсю. Миг, и Эдмар уже оказался голый и смущенно прикрывающийся. Слышались остроты насчет заснувшей рыбки, маленькой форели и прочие скабрезности.
Музыканты на хорах вновь взялись за скрипки и бубенцы, заиграв «снял король корону, королева — башмачок». Домерик и друзья находились рядом с леди Рослин, но сильно ее не мучили. Вокруг невесты собралась такая толпа, что пробиться ближе не представлялось никакой возможности.
Джон Амбер растолкал всех и приблизился к невесте.
