— Мы провожаем тебя в отпуск, Даниэль. И хотя у нас есть маленькая надежда на то, что ты еще передумаешь и останешься с нами, но если нет, то мы желаем тебе отличного отдыха. Не думай о работе, но и не забывай нас.
Хлопки стали еще сильнее, Нина прослезилась, крикнув: «Мы будем скучать».
Видеть это было мило, и Даниэль улыбнулся, слегка засмущавшись, не ожидая от них такого. На шум даже Марк вышел из кабины, ошарашенно смотря на них.
— Месяц пройдет быстро, — произнес Даниэль, идя по салону ближе к ним, минуя выход из самолета, — но я уже скучаю по вам.
— Через четыре месяца, — Джуан прокашлялся и поправил галстук, — у нас начнутся экзамены. Ты будешь в комиссии? А то нас просто завалят.
Учеба и экзамены для бортпроводников проходили каждые полгода. Это было волнительным временем для них. В комиссии сидело много человек и среди них должен обязательно присутствовать свой капитан. Как ни ему принимать решение об аттестации своего персонала. Даниэль всегда понимающе относился к опросу, на многое закрывая глаза. Он был одним из немногих капитанов, кто защищал своих людей от нападок других членов комиссии. Он прекрасно понимал их график: сложно совмещать работу и учебу, иногда приходилось спать по три часа в сутки.
— Я уже буду здесь. Я буду присутствовать на нем, не переживайте, — он улыбнулся, видя ответную улыбку, — у меня хуже, среди моих экзаменаторов не будет вас.
Все засмеялись над этой шуткой. Ему будет тяжелее и все это понимали, их экзамен по сравнению с его — это детский лепет. Пилотов строго опрашивали самые лучшие командиры. Не было поблажек. Не было понимания. Экзамены принимали несколько дней. Письменно, потом устно, потом на тренажере, потом в полете.
— Спасибо и удачи вам. Марк остается с вами и будет вашей поддержкой и опорой. Не стесняйтесь обращаться к нему, — Даниэль хлопнул второго пилота по плечу и прошел к выходу из самолета, всего на секунду оглянувшись. Ему махали. Не все— Оливии так и не было. Она хоть долетела до Дубая? Ее отсутствие начало его пугать. Он мог только догадываться о том, что она избегает его, прячась на кухне или на втором этаже. Ее отсутствие и радовало его и одновременно огорчало.
Он спустился на улицу, подходя к правым двигателям. Рабочие уже во всю работали с самолетом. Люди были по всюду. Но возле двигателей Даниэль был один, пытаясь рассмотреть лопасти обоих и не видя изъянов на них. Он оказался прав, и птица не попала в движок. Но перестраховаться было надо, и он рукой махнул рабочим, подзывая их к себе.
Оливия зашла в свою квартиру, кидая в прихожей чемодан. Мел с Призраком уже улетели в рейс и поэтому не побеспокоят ее грустные мысли. Можно было плакать, вспомнив свою ночную ошибку, можно было танцевать под громкую музыку, осознавая, что не увидит Даниэля целых три месяца. Можно было смотреть в окно и грустить, а можно было лечь спать и забыть обо всем. Но все эти желания перемешались в одно. Лидировал сон. Потом грусть. И только радости пока не было места.
Смотря на увядающий букет роз на своем подоконнике, Оливия решила завтра же начать жить новой жизнью. Без Даниэля Фернандеса.
Она села на кровать и закрыла глаза руками, ощущая одиночество и пустоту этой квартиры. Лучше бы Мел не улетала в рейс. Слыша ее бодрый голос, душа радовалась и становилось веселее. Сейчас было пусто и тихо. Забравшись с ногами в кровать, девушка легла и укутавшись одеялом уснула. Завтра утром она обещала себе проснуться другим человеком.
Утро встретило ее ярким солнцем, пускающим лучи в окно и завядшим букетом на подоконнике. Громкая музыка в гостиной доказывала то, что утро началось с хорошего настроения.
В ночном топике и коротких шортиках, Оливия танцевала в ванной, чистя зубы и смотря на себя в зеркало. Новый день уже принес ей радость. Даниэль в отпуске, она спокойно может работать и ей никто не будет перечить, дерзить, издеваться, играть с дурацкие игры и… Оливия сплюнула зубную пасту в раковину. Никто внезапно не забежит в ее номер, обвиняя в глупых сплетнях, никто не прикоснется губами к ее губам, крепко сжимая в объятиях, никто не разбудит ее посередине ночи…
Закрыв кран, она схватила полотенце, слыша голоса, сквозь громкую музыку.
— Оливия! Что здесь происходит? — Мелани влетела в квартиру с широко распахнутыми от удивления глазами, — ты устроила вечеринку?
Оливия, танцуя, прошла к магнитофону, поднимая в руке полотенце и сделала звук тише, что бы слушать недовольство своей подруги:
— Вечеринка в честь меня, присоединяйся.
Герберт быстро проскочил к себе в комнату, чтобы не стать свидетелем женской склоки. Оливия опять не запомнила его лицо.
— Оденься, с нами живет мужчина.
Оливия засмеялась, хватаясь за живот:
— Мужчина? Я его даже не вижу. Мужчины не бегут при виде полуголых женщин к себе в комнату.
Мелани выхватила из рук подруги полотенце, смеясь и шлепая ее по ягодицам:
— Оливия Паркер, что с тобой? Почему ты такая счастливая? Твой чемодан стоит у входа в квартиру, ты, когда вернулась? Ты пьяная?
