Рамси вытянул стрелу из колчана, висевшего на поясе. Растягиваясь в стойке, он едва удержался, чтобы не посмотреть назад, чувствуя на себе холодный взгляд Сансы. Мужчина улыбался. Горячо любимая супруга была еще более ревнива, чем он полагал, и еще большей лгуньей, чтобы себе в этом признаться. Впрочем, здесь он пожалуй был ей под стать.
— Боги издеваются надо мной, Мэри, — проговорила леди Болтон своей служанке. Нынче меланхолично настроенная она пребывала в особенном упадке сил и желаний, оттого и жизнь ее ей напоминала один сплошной фарс.
— Вот вы опять наговариваете, миледи, — постаралась она успокоить свою госпожу. — Смотрите, какие у вас детки, да и… муж вас любит.
— Рамси Болтон любит, когда кто-то кричит от боли.
— Ах, какой он хорошенький! — Санса развернулась. Мэри разговаривала со спавшим младенцем, пришедшим в этот мир пару месяцев назад. — Сразу видно, что похож на папу. Говорят, женщина приносит сыновей, похожих на отца, если очень его любит.
— Я вырежу тебе язык, если еще раз услышу что-то подобное! — шикнула на нее леди Болтон, и Мэри поджала губы.
— Конечно.
Закатив глаза, девушка вздохнула. Последние месяцы от госпожи она не отходила и, будучи ее наперсницей, прекрасно понимала всю ту напряженность, витавшую между милордами.
Малыш Энар, умиротворенно дремавший на руках, дался миледи особенно тяжело. В тот день началась гроза, повалившая многие деревья. Сансу отдали на поруку мейстера и повитух, причитавших о преждевременности, но Черный лорд, толком не вслушивавшийся в их кудахтанье, уже предвкушал скорое завершение своего целибата. Вспоминая, что с Райнаром роды прошли как-то быстро, мужчина трепал по головам своих щенят, волновавшихся о матери, и ждал скорейшего разрешения.
Слуги не шли. О нем, казалось, и вовсе забыли, и оставив детей, мужчина пришел к комнате, в которую отвели леди Болтон. В этот раз все было по-другому. Не так как с Райнаром. Санса долго и истошно кричала, срывая голос до хрипоты. Потом все стихало, и из-за двери небольшой комнатки до Рамси Болтона доносились тихие всхлипы, похожие на молитвы. Ненадолго. Жена вновь взвывала раненым зверем, и, уставший все это слушать, он ненавистно поглядывал на слуг, неустанно таскавших какие-то тряпки и воду.
На дворе стояла глубокая ночь, отравленная громом и молниями. Дождь лил как из ведра, и шум постоянно лившейся воды давил на уши. В конюшнях испуганно ржали кони. Остервенело лаяли на молнии собаки с псарни, и среди этого хаоса, в один из всполохов света, осветившего зубчатые стены болтоновской цитадели, закричал ребенок. Наконец-то! Долго ждавший бастард ворвался в спальню, несмотря на все уверения мейстера выйти. В руках повитух он увидел маленький и синий кусочек мяса, трепыхавшийся от ветра, стучавшего в ставни. Залитая кровью Санса, бледная и мокрая от пота, потупила взгляд, но, случайно заметив его, снова закричала. Вскакивая на ноги, она умоляла спасти его — своего ребенка. «Он скормит его собакам, собакам» — повторяла как заведенная она, и ошарашенный бастард не знал куда деваться. Смотревший на многочисленные простыни, перепачканные кровью, он переводил взгляд то на терявшую сознание жену, то на пищащий комок с заплывшими глазами, пока из спальни его не вывел мейстер.
Что-то пошло не так. Мейстер Норман и до этого предупреждал милорда о тяжелом исходе, списывая все на излишние переживания миледи, и Рамси прекрасно знал, о каких волнениях шла речь. Ребенок, родившийся раньше срока, был очень слаб, а Санса угасала на глазах. Когда его все же впустили к ней, она что-то лепетала в бреду сорванным голосом. Девушка то умоляла Джоффри не рубить головы, то вдруг звала Джона, говоря, что Рикона они уже не спасут, твердя, что Таргариеновский ублюдок очень добрый король. Вдруг девушка звала Рамси, крича, что ее везут к Серсее Ланнистер. Голос ее стихал, и она умоляла его защитить детей от щупалец, тянувшихся отовсюду. Лишь тогда до него дошло, что она умирает.
Напрасно он шипел на слуг. Насупленный мейстер разводил руками, говоря, что теперь все зависит от миледи и воли богов, и бастард, понявший бесполезность своих угроз, кусая кулаки, заперся в пыточной. Дредфорт замер в опасливом ожидании. Молчаливо милорд коротал свое одиночество, отстранившись от всех дел. Лишь доносился из пыточной монотонный лязг ножей, прерывавшийся лишь тогда, когда Рамси Болтон навещал беспамятствовавшую миледи.
Спустя неделю Мэри, побоявшаяся идти сама, подослала к взъерошенной тени лорда Болтона служанку, и несчастная, принесшая господину еды и питья, попала под холодный нож. Криков ее не слышали. Бастарду хотелось тишины и, заткнув той рот, освежевал он девушку быстро и механично... Забавы ради.
Случайная жертва была принесена, и неизвестные боги, приняв жизнь за жизнь, сжалились над Черными лордами. Одним утром пришедшая в пыточную Мэри, побелев от ужаса, сообщила милорду радостную весть о том, что миледи пришла в себя, и после еще долго не могла забыть застывшего взгляда посланной ею служанки, освежеванной и закоченевшей.
